Что касается Н.И. Новикова, то строже всего из исследователей подходил к нему В.В. Сиповский. Допрос Н.И. Новикова, по его убеждению, дает «много подозрений против него: он, очевидно, знает рискованных тайн больше, чем другие масоны. В своих показаниях он многое валит на Шварца, говорит, что подозревал его, что следил за ним раньше других. Он допускает мысль, что он с товарищами может быть обманут». В деятельности своей Н.И. Новиков шагал, по мнению Сиповского, нога в ногу со Шварцем: публикует сочинения не только мистиков, но и сочинения энциклопедистов, покупает и распространяет либеральные сочинения, принимает участие в сношениях с Павлом Петровичем, имеет на руках бумаги, от которых сам приходит в ужас, однако переписывает их и сохраняет. «Он в своих ответах Шешковскому несколько раз хитрит, запирается, говорит неправду, невольно обличая себя в следующих ответах или будучи обличаем показаниями других масонов». Два раза, напоминает В.В. Сиповский, Н.И. Новиков давал подписку, что не будет продавать запрещенных книг, однако тем не менее по-прежнему продолжал продавать их. В руки правительства попала писанная его рукой бумага, в которой запрещалось масонам преследовать иллюминатов. «Есть, наконец, основание думать, что правительством действительно было перехвачено писаное к нему письмо Вейсгаупта, основателя иллюми-натского ордена»5*.
На близких к В.В. Сиповскому позициях стоял и Я.Л. Бар-сков. Независимо от французской революции и книги А.А. Радищева, которого Екатерина II считала мартинистом, арест Н.И. Новикова представлялся ей необходимым, отмечал этот исследователь. «Интриги немецких розенкрейцеров против России с воцарением Фридриха-Вильгельма II для нее не были тайной, как и старая дружба прусского короля с наследником русского престо-ла. Она знала также, что царевича хотят привлечь московские розенкрейцеры, подчиненные берлинской Директории; круг замыкался сам собою. И государственные, и личные интересы побуждали императрицу искоренить тайные общества»59.
Вступив по совету И.Е. Шварца в орден розенкрейцеров, московские братья, по словам Я.Л. Барскова, сделали большую
Ошибку и запутались в политической интриге, затеянной их немецкими начальниками. Несмотря на то что инициаторами интриги были берлинские руководители ордена, московские братья также несут ответственность за нее, так как несомненно бы-в курсе дела, считал Я.Л. Барсков60.
.г Несмотря на убедительность доводов Я.Л. Барскова, принять их либеральная историография, успевшая к началу XX века уже канонизировать Н.И. Новикова, не могла. В опубликованной в 1915 году большой статье-рецензии на книгу Я.Л. Барскова историк-кадет А.А.Кизеветтер прямо заявил о своем несогласии с ним. Московские розенкрейцеры, включая и Шварца, не были посвящены в политические замыслы берлинских братьев Я не питали каких-либо задних мыслей и сокровенных планов, Помимо тех религиозно-философских задач, которых они и не думали от кого-либо скрывать61. Идейная же трагедия московских розенкрейцеров охарактеризована здесь А.А.Кизеветтером Как «носящая на себе все черты духовного подвига»62. Так приподнимала своих духовных предшественников русская либеральная Мысль начала XX века.
