Масоны у власти полностью

ритическая проверка историографических версий, вот уже этяжении более чем полутора столетий предлагаемых ис-вателями для объяснения дела Н.И. Новикова, а также мство с первоисточниками показывают, что ближе всех к его ще подошли дореволюционные исследователи М.В. Дов-апольский, Я.Л. Барсков и Г.В. Вернадский. Двум пер-з них удалось показать, что никакими невинными овечка-чем пытался уверить читателей А.Н. Пыпин, московские крейцеры никогда не были, как не был невинной жертвой ержавия и сам Н.И. Новиков. Таинственные документы, ировавшие в его деле, отмечал в этой связи М.В. Довнар-ьский, до нас не дошли, но из показаний самого Н.И. Но-а «ясно, что сношения с великим князем выражались не в только пересылке книг и, очевидно, имели какую-то полити-о подкладку»¹⁶. Этой «подкладкой» были, как установил ернадский, тайные сношения московских розенкрейцеров с их ickum начальством и наследником Павлом Петровичем. Мос-IX масонов, подчеркивал Г.В. Вернадский, погубили «сношения эевичем и его берлинскими друзьями»¹¹. звестно, что Екатерина II и ее сын не ладили друг с дру-[ричин тому было много, в том числе и чисто человеческо-1на. Несходными были и политические устремления мате-

ри и сына. В отличие от Екатерины II, воспитанной на идеях французского Просвещения ^воспитание Павла Петровича происходило в другой обстановке и совершенно ином духе. С детства он был окружен масонами и воспитывался ими в соответствующем духе. Что побудило Екатерину II поручить воспитание сына масону Никите Панину — об этом можно только догадываться. Важнее другое: добрых чувств по отношению к матери и ее царствованию своему воспитаннику он так и не внушил.

Навязчивым стремлением русской аристократической группировки, начиная с 1760-х годов, было введение в России конституционного правления. Уже сразу же после воцарения Екатерины II в 1762 году Н.И. Панин попытался навязать ей разработанный в узком масонском кругу свой конституционный проект (конституция Н.И. Панина), который, однако, государыня решительно отклонила. Неудача не обескуражила Н.И. Панина и его единомышленников. Взоры их обратились теперь к сыну императрицы наследнику Павлу Петровичу, в лице которого они видели будущего законного, в отличие от узурпировавшей трон Екатерины II, монарха, управляющего вверенным ему царством на основе «непреложных государственных законов». «Вельможная группировка, — пишет О. Ф. Соловьев, — не собиралась складывать оружия, делая ставку на приход к власти по достижении совершеннолетия в 1772 году цесаревича Павла Петровича». Идеологическим и организационным средством, способствовавшим реализации этой цели, аристократическая группировка «считала масонские ложи, которым придавалось возрастающее значение как во внутриполитическом, так и в международном плане, учитывая связи с организациями ордена в других странах»¹^. Крайне важно в этих условиях было как можно прочнее привязать Павла Петровича к ордену, в связи с чем встает вопрос о масонстве самого наследника. Посвящение его И.П. Елагиным произошло скорее всего летом 1777 года и, во всяком случае, не позднее 1779 года. Как полагал Е.С. Шумигорский, известие это может считаться наиболее правдоподобным⁷⁹.

Косвенным доказательством принадлежности Павла Петровича к братству вольных каменщиков могут служить его масонские портреты со всеми орденскими регалиями на фоне статуи богини Астреи. Два из них находятся в Москве и один в Стокгольме. Не исключено, впрочем, что, как полагают некоторые исследователи, портреты эти могли быть написаны уже после смерти Павла Петровича по заказу самих масонов и, следовательно, в таком случае никакой доказательности не имеют⁸⁰.