| подавленный секретарь домоуправления Пролежнев. | dispirited secretary of the house management, Bedsornev. |
| Вечером Никанор Иванович был доставлен в клинику Стравинского. Там он повел себя настолько беспокойно, что ему пришлось сделать впрыскивание по рецепту Стравинского, и лишь после полуночи Никанор Иванович уснул в 119-й комнате, изредка издавая тяжелое страдальческое мычание. | In the evening Nikanor Ivanovich was delivered to Stravinsky's clinic. There he became so agitated that an injection, made according to Stravinsky's recipe, had to be given him, and only after midnight did Nikanor Ivanovich fall asleep in room 119, every now and then emitting a heavy, painful moan. |
| Но чем далее, тем легче становился его сон. Он перестал ворочаться и стонать, задышал легко и ровно, и его оставили одного. | But the longer he slept, the easier his sleep became. He stopped tossing and groaning, his breathing became easy and regular, and he was left alone. |
| Тогда Никанора Ивановича посетило сновидение, в основе которого, несомненно, были его сегодняшние переживания. | Then Nikanor Ivanovich was visited by a dream, at the basis of which undoubtedly lay the experience of that day. |
| Началось с того, что Никанору Ивановичу привиделось, будто бы какие-то люди с золотыми трубами в руках подводят его, и очень торжественно, к большим лакированным дверям. У этих дверей спутники сыграли будто бы туш Никанору Ивановичу, а затем гулкий бас с небес весело сказал: | It began with Nikanor Ivanovich seeing as it were some people with golden trumpets in their hands leading him, and very solemnly, to a big lacquered door. At this door his companions played as it were a nourish for Nikanor Ivanovich, and then from the sky a resounding bass said merrily: |
| - Добро пожаловать, Никанор Иванович! Сдавайте валюту. | 'Welcome, Nikanor Ivanovich, turn over your currency!' |
| Удивившись крайне, Никанор Иванович увидел над собой черный громкоговоритель. | Exceedingly astonished, Nikanor Ivanovich saw a black loudspeaker above him. |
| Затем он почему-то очутился в театральном зале, где под золоченым потолком сияли хрустальные люстры, а на стенах кенкеты. Все было как следует, как в небольшом по размерам, но богатом театре. Имелась сцена, задернутая бархатным занавесом, по темно-вишневому фону усеянным, как звездочками, изображениями золотых увеличенных десяток, суфлерская будка и даже публика. | Then he found himself for some reason in a theatre house, where crystal chandeliers blazed under a gilded ceiling and Quinquet lamps[2 ]on the walls. Everything was as it ought to be in a small-sized but very costly theatre. There was a stage closed off by a velvet curtain, its dark cerise background spangled, as if with stars, with oversized gold pieces, there was a prompter's box, and there was even an audience. |
| Удивило Никанора Ивановича то, что вся эта публика была одного пола - мужского, и вся почему-то с бородами. Кроме того, поражало, что в театральном зале не было стульев, и вся эта публика сидела на полу, великолепно натертом и скользком. | What surprised Nikanor Ivanovich was that this audience was all of the same sex - male -and all for some reason bearded. Besides that, it was striking that there were no seats in the theatre, and the audience was all sitting on the floor, splendidly polished and slippery. |
