| Конфузясь в новом и большом обществе, Никанор Иванович, помявшись некоторое время, последовал общему примеру и уселся на паркет по-турецки, примостившись между каким-то рыжим здоровяком-бородачом и другим, бледным и сильно заросшим гражданином. Никто из сидящих не обратил внимания на новоприбывшего зрителя. | Abashed in this new and big company, Nikanor Ivanovich, after a brief hesitation, followed the general example and sat down on the parquet Turkish-fashion, huddled between some stalwart, bearded redhead and another citizen, pale and quite overgrown. None of the sitters paid any attention to the newly arrived spectator. |
| Тут послышался мягкий звон колокольчика, свет в зале потух, занавесь разошлась, и обнаружилась освещенная сцена с креслом, столиком, на котором был золотой колокольчик, и с глухим черным бархатным задником. | Here the soft ringing of a bell was heard, the lights in the house went out, and the curtain opened to reveal a lighted stage with an armchair, a little table on which stood a golden bell, and a solid black velvet backdrop. |
| Из кулис тут вышел артист в смокинге, гладко выбритый и причесанный на пробор, молодой и с очень приятными чертами лица. Публика в зале оживилась, и все повернулись к сцене. Артист подошел к будке и потер руки. | An artiste came out from the wings in an evening jacket, smoothly shaven, his hair neatly parted, young and with very pleasant features. The audience in the house livened up, and everyone turned towards the stage. The artiste advanced to the prompter's box and rubbed his hands. |
| - Сидите? - спросил он мягким баритоном и улыбнулся залу. | 'All sitting?'[3] he asked in a soft baritone and smiled to the house. |
| - Сидим, сидим, - хором ответили ему из зала тенора и басы. | 'Sitting, sitting,' a chorus of tenors and basses answered from the house. |
| - Гм... - заговорил задумчиво артист, - и как вам не надоест, я не понимаю? Все люди как люди, ходят сейчас по улицам, наслаждаются весенним солнцем и теплом, а вы здесь на полу торчите в душном зале! Неужто уж программа такая интересная? Впрочем, что кому нравится, - философски закончил артист. | 'Hm .. .' the artiste began pensively, 'and how you're not sick of it. I just don't understand! Everybody else is out walking around now, enjoying the spring sun and the warmth, and you're stuck in here on the floor of a stuffy theatre! Is the programme so interesting? Tastes differ, however,' the artiste concluded philosophically. |
| Затем он переменил и тембр голоса, и интонации и весело и звучно объявил: | Then he changed both the timbre of his voice and its intonation, and announced gaily and resoundingly: |
| - Итак, следующим номером нашей программы - Никанор Иванович Босой, председатель домового комитета и заведующий диетической столовкой. Попросим Никанора Ивановича! | 'And now for the next number on our programme - Nikanor Ivanovich Bosoy, chairman of a house committee and director of a dietetic kitchen. Nikanor Ivanovich, onstage!' |
| Дружный аплодисмент был ответом артисту. Удивленный Никанор Иванович вытаращил глаза, а конферансье, закрывшись рукою от света рампы, нашел | General applause greeted the artiste. The surprised Nikanor Ivanovich goggled his eyes, while the master of ceremonies, blocking the glare of the footlights with his hand, located |
