| - Простите, вы были другом моего покойного Миши? - спросил он, утирая рукавом левый сухой глаз, а правым изучая потрясаемого печалью Коровьева. Но тот до того разрыдался, что ничего нельзя было понять, кроме повторяющихся слов "хрусть и пополам!". Нарыдавшись вдоволь, Коровьев отлепился наконец от стенки и вымолвил: | 'Forgive me, were you a friend of my late Misha?' he asked, wiping his dry left eye with his sleeve, and with his right eye studying the racked-with-grief Koroviev. But the man was sobbing so much that one could understand nothing except the repeated word 'crunch!' Having sobbed his fill, Koroviev finally unglued himself from the wall and said: |
| - Нет, не могу больше! Пойду приму триста капель эфирной валерьянки! - и, повернув к Поплавскому совершенно заплаканное лицо, добавил: - Вот они, трамваи-то. | 'No, I can't take any more! I'll go and swallow three hundred drops of tincture of valerian . . .' And turning his completely tear-bathed face to Poplavsky, he added: That's trams for you!' |
| - Я извиняюсь, вы мне дали телеграмму? -спросил Максимилиан Андреевич, мучительно думая о том, кто бы мог быть этот удивительный плакса. | 'Pardon me, but did you send me the telegram?' Maximilian Andreevich asked, painfully puzzling over who this astonishing cry-baby might be. |
| - Он! - ответил Коровьев и указал пальцем на кота. | 'He did!' replied Koroviev, and he pointed his finger at the cat. |
| Поплавский вытаращил глаза, полагая, что ослышался. | Poplavsky goggled his eyes, assuming he had not heard right. |
| - Нет, не в силах, нет мочи, - шмыгая носом, продолжал Коровьев, - как вспомню: колесо по ноге... одно колесо пудов десять весит... Хрусть! Пойду лягу в постель, забудусь сном, - и тут он исчез из передней. | 'No, it's too much, I just can't,' Koroviev went on, snuffing his nose, 'when I remember: the wheel over the leg ... the wheel alone weighs three hundred pounds . . . Crunch! ... I'll go to bed, forget myself in sleep.' And here he disappeared from the hall. |
| Кот же шевельнулся, спрыгнул со стула, стал на задние лапы, подбоченился, раскрыл пасть и сказал: | The cat then stirred, jumped off the chair, stood on his hind legs, front legs akimbo, opened his maw and said: |
| - Ну, я дал телеграмму! Дальше что? | 'Well, so I sent the telegram. What of it?' |
| У Максимилиана Андреевича сразу закружилась голова, руки и ноги отнялись, он уронил чемодан и сел на стул напротив кота. | Maximilian Andreevich's head at once began to spin, his arms and legs went numb, he dropped the suitcase and sat down on a chair facing the cat. |
| - Я, кажется, русским языком спрашиваю, -сурово сказал кот, - дальше что? | 'I believe I asked in good Russian?' the cat said sternly. 'What of it?' |
| Но Поплавский не дал никакого ответа. | But Poplavsky made no reply. |
| - Паспорт! - тявкнул кот и протянул пухлую лапу. | 'Passport!'[2] barked the cat, holding out a plump paw. |
| Ничего не соображая и ничего не видя, кроме двух искр, горящих в кошачьих глазах, Поплавский выхватил из кармана паспорт, как кинжал. Кот снял с | Understanding nothing and seeing nothing except the two sparks burning in the cat's eyes, Poplavsky snatched the passport from his pocket like a dagger. The cat picked up a pair |
