| страха Поплавского своим клыком, ножом и кривым глазом, доходил экономисту только до плеча, но действовал энергично, складно и организованно. | mortal terror with his fang, knife and blind eye, only came up to the economist's shoulder, but his actions were energetic, precise and efficient. |
| Прежде всего он поднял паспорт и подал его Максимилиану Андреевичу, и тот принял книжечку мертвой рукой. Затем именуемый Азазелло одной рукой поднял чемодан, другой распахнул дверь и, взяв под руку дядю Берлиоза, вывел его на площадку лестницы. Поплавский прислонился к стене. Без всякого ключа Азазелло открыл чемодан, вынул из него громадную жареную курицу без одной ноги, завернутую в промаслившуюся газету, и положил ее на площадке. Затем вытащил две пары белья, бритвенный ремень, какую-то книжку и футляр и все это спихнул ногой в пролет лестницы, кроме курицы. Туда же полетел и опустевший чемодан. Слышно было, как он грохнулся внизу и, судя по звуку, от него отлетела крышка. | First of all, he picked up the passport and handed it to Maximilian Andreevich, and the latter took the booklet with a dead hand. Then the one named Azazello picked up the suitcase with one hand, with the other flung open the door, and, taking Berlioz's uncle under the arm, led him out to the landing of the stairway. Poplavsky leaned against the wall. Without any key, Azazello opened the suitcase, took out of it a huge roast chicken with a missing leg wrapped in greasy newspaper, and placed it on the landing. Then he took out two pairs of underwear, a razor-strop, some book and a case, and shoved it all down the stairwell with his foot, except for the chicken. The emptied suitcase went the same way. There came a crash from below and, judging by the sound of it, the lid broke off. |
| Затем рыжий разбойник ухватил за ногу курицу и всей этой курицей плашмя, крепко и страшно так ударил по шее Поплавского, что туловище курицы отскочило, а нога осталась в руке Азазелло. | Then the red-haired bandit grabbed the chicken by the leg, and with this whole chicken hit Poplavsky on the neck, flat, hard, and so terribly that the body of the chicken tore off and the leg remained in Azazello's hand. |
| Все смешалось в доме Облонских, как справедливо выразился знаменитый писатель Лев Толстой. Именно так и сказал бы он в данном случае. Да! Все смешалось в глазах у Поплавского. Длинная искра пронеслась у него перед глазами, затем сменилась какой-то траурной змеей, погасившей на мгновенье майский день, - и Поплавский полетел вниз по лестнице, держа в руке паспорт. | 'Everything was confusion in the Oblonskys' home,'[3] as the famous writer Leo Tolstoy correctly put it. Precisely so he might have said on this occasion. Yes, everything was confusion in Poplavsky's eyes. A long spark flew before his eyes, then gave place to some funereal snake that momentarily extinguished the May day, and Poplavsky went hurtling down the stairs, clutching his passport in his hand. |
| Долетев до поворота, он выбил на лестничной площадке ногою стекло в окне и сел на ступеньке. Мимо него пропрыгала безногая курица и свалилась в пролет. Оставшийся наверху Азазелло вмиг обглодал куриную ногу и кость засунул в боковой карманчик трико, вернулся в квартиру и с грохотом закрылся. | Reaching the turn, he smashed the window on the landing with his foot and sat on a step. The legless chicken went bouncing past him and fell down the stairwell. Azazello, who stayed upstairs, instandy gnawed the chicken leg dean, stuck the bone into the side pocket of his tights, went back to the apartment, and shut the door behind him with a bang. |
| В это время снизу начали слышаться осторожные шаги подымающегося | At that moment there began to be heard from below the cautious steps of someone coming |
