| куда она открывается - наружу или внутрь, - наконец совладал с нею и вылетел на солнце во двор. | unable in his fear to determine whether it opened out or in, managed at last, and flew out into the sun in the courtyard. |
| Проверка квартиры была произведена; не думая больше ни о покойном племяннике, ни о квартире, содрогаясь при мысли о той опасности, которой он подвергался, Максимилиан Андреевич, шепча только два слова: "Все понятно! Все понятно!" -выбежал во двор. Через несколько минут троллейбус уносил экономиста-плановика по направлению к Киевскому вокзалу. | The testing of the apartment had been performed. Thinking no more either of the deceased nephew or of the apartment, shuddering at the thought of the risk he had been running, Maximilian Andreevich, whispering only the three words 'It's all clear, it's all clear!', ran out to the courtyard. A few minutes later the bus was carrying the industrial economist in the direction of the Kiev station. |
| С маленьким же человечком, пока экономист сидел в каморке внизу, приключилась неприятнейшая история. Человечек был буфетчиком в Варьете и назывался Андрей Фокич Соков. Пока шло следствие в Варьете, Андрей Фокич держался в сторонке от всего происходящего, и замечено было только одно, что он стал еще грустнее, чем был всегда вообще, и, кроме того, что он справлялся у курьера Карпова о том, где остановился приезжий маг. | As for the tiny little man, a most unpleasant story had gone on with him while the economist was sitting in the closet downstairs. The little man was barman at the Variety, and was called Andrei Foldch Sokov. While the investigation was going on in the Variety, Andrei Fokich kept himself apart from all that was happening, and only one thing could be noticed, that he became still sadder than he generally was, and, besides, that he inquired of the messenger Karpov where the visiting magician was staying. |
| Итак, расставшись на площадке с экономистом, буфетчик добрался до пятого этажа и позвонил в квартиру N 50. | And so, after parting with the economist on the landing, the barman went up to the fifth floor and rang at apartment no.50. |
| Ему открыли немедленно, но буфетчик вздрогнул, попятился и вошел не сразу. Это было понятно. Открыла дверь девица, на которой ничего не было, кроме кокетливого кружевного фартучка и белой наколки на голове. На ногах, впрочем, были золотые туфельки. Сложением девица отличалась безукоризненным, и единственным дефектом ее внешности можно было считать багровый шрам на шее. | The door was opened for him immediately, but the barman gave a start, backed away, and did not enter at once. This was understandable. The door had been opened by a girl who was wearing nothing but a coquettish little lacy apron and a white fichu on her head. On her feet, however, she had golden slippers. The girl was distinguished by an irreproachable figure, and the only thing that might have been considered a defect in her appearance was the purple scar on her neck. |
| - Ну что ж, входите, раз звонили! - сказала девица, уставив на буфетчика зеленые распутные глаза. | 'Well, come in then, since you rang,' said the girl, fixing her lewd green eyes on the barman. |
| Андрей Фокич охнул, заморгал глазами и шагнул в переднюю, снимая шляпу. В это время как раз в передней зазвенел телефон. Бесстыжая горничная, поставив одну ногу на стул, сняла трубку с рычажка и сказала в | Andrei Fokich gasped, blinked his eyes, and stepped into the front hall, taking off his hat. Just then the telephone in the front hall rang. The shameless maid put one foot on a chair, picked up the receiver, and into it said: |
