Михаил молчал, бросая листы в огонь. Люси не стала его останавливать, так как этот опасный роман разрушил ее семью. В душе она была рада: теперь чекисты оставят ее в покое. В это время в дверях раздался звонок. Люси открыла дверь. Это оказалась ее близкая подруга – Елена Шкловская, жена генерала, большая поклонница творчества Булгакова. Именно она печатала на машинке роман о Воланде. Когда подруга сняла шляпу и пальто, то хозяйка дома завела ее в гостиную; они сели на диван, и Люси спешно рассказала о случившемся. Молодую женщину охватил ужас, глаза стали круглыми и она готова была кинуться на кухню, чтоб остановить писателя. Но тот сам появился в комнате, весь охваченный волнением, что сжег свой любимый роман.
– Михаил, что Вы натворили! – вскрикнула Елена, и слезы потекли по щекам.
– Елена, я благодарен за Ваши труды, но так надо было.
И тут Елена вскочила с дивана и кинулась на кухню. Люси последовала за нею и увидела, как та вынимает горящие листы из печки и на полу тушит руками. Часть рукописи уцелела, хотя края обгорели. У двери Люси молча смотрела на подругу, которая была влюблена в ее мужа. Теперь у Люси в этом не было сомнения. Шкловская любила не только его произведения, которые перечитывала не раз, но и самого писателя. Люси это удивило, и у себя она спросила: «Что особенного она нашла в бедном Михаиле – такая красивая, богатая жена генерала, у которой всё есть? Даже муж еще молод и красив, а в большой квартире есть прислуга. Я не понимаю ее! Неужели она не понимает, что Михаил обречен на неудачу?» Елена собрала уцелевшие листы, вытерла слезы запачканными сажей пальцами и зашла в спальню, где за столом сидел Михаил в раздумье. Она опустила листы перед ним и с мольбой произнесла:
– Здесь кое-что сохранилось, прошу Вас, не делайте больше так. Я очень люблю этот роман, не бросайте его. Я знаю, Вы сильный человек… Вы должны победить…
От таких слов на душе стало тепло. Писатель поднял голову и улыбнулся ей, сказав:
– Поглядите на себя в зеркало.
Елена подошла к трельяжу и увидела на лице следы от сажи. Она тихо засмеялась.
– Елена, я подготовил письмо в правительство, Вы сможете его напечатать прямо сейчас? – он указал рукой на столик, где стояла машинка.
– Я готова, вот только лицо помою, а то Вы будет постоянно смеяться надо мной.
Письмо было отправлено в тот же день. В ожидании ответа Булгаков сидел дома и редактировал медицинскую книгу. Это отвлекало его от тяжелых мыслей, да и деньги были нужны, чтобы не голодать. Все эти дни Люси пропадала у подруг.
ЗВОНОК ДОМОЙ
Прошел месяц – ответа всё не было. Булгаков сомневался: Сталин будет отвечать на его письмо, да и попало ли оно к нему? Но в эти дни случилась еще одна неприятность. Об этом он узнал, когда к ним приехала Анна Ахматова. Увидев ее на пороге, Булгаков обрадовался – это был желанный друг, с кем он мог делиться мыслями, чувствами. Правда, их разделяло расстояние. Она жила в Ленинграде, и виделись они редко. Анна жила в бедности, ее стихи издавались редко, так как ее вольные мысли были не по душе властям. За такими личностями был установлен надзор – в основном этим занимались доносчики – соседи и знакомые, а иногда это могли быть и друзья. Для коммунистов такие, как Анна, были опасными людьми, и некоторые свои произведения они читали в узком кругу.
Булгаков обнял поэтессу и завел в комнату. Люси была рада, и женщины поцеловались. Затем хозяйка заспешила на кухню, чтобы поставить чай. Михаил с улыбкой сел рядом на диван и спросил у нее:
– Ну, рассказывай, как ты там? Да, скажи, твоего сына отпустили? Ведь он еще малолетка, в школе учится!
– О чем ты говоришь, если в стране появился закон, по которому можно расстреливать детей с 12 лет?
– Какой ужас! Им «врагов народа» мало, так теперь добрались до детей.
– Мне думается, всё это придумал Сталин для шантажа своих противников, которые не разделяют мнение вождя. Теперь во время следствия все арестованные будут оговаривать себя, лишь бы спасти своих детей от расстрела. Славу Богу, моего Леву отпустили. Страшно вспомнить те дни. Я, как сумасшедшая, бегала по кабинетам всяких начальников. Я думаю, таким путем коммунисты хотели напугать и закрыть мне рот. И всё же я буду писать то, что угодно моей душе.
– А ты как…слышала, ты совсем под запретом…
Михаил махнул рукой:
– Давай поговорим о чем-нибудь другом.
– К сожалению, я приехала сюда с печальной новостью. Снова арестовали Мандельштама. Я получила письмо от его жены из Воронежа. Осипа ждет суд, говорят, ему дадут лет пять. Он слаб здоровьем, если его отправят в Сибирь, то не перенесет этого. Я прибыла в столицу в надежде найти здесь покровителя в советском правительстве.
– Увы, кто в прежние годы нас поддерживал, те лишились должностей, некоторых посадили в тюрьму. Да, есть такой заместитель прокурора – Крылов, образованный человек, университет окончил, я с ним дважды имел беседу на торжественном вечере в Большом театре. Мои пьесы ему нравятся. Может быть, к нему обратиться, хотя о нем дурные слухи ходят. И все-таки следует попробовать, вдруг поможет.
– Было бы хорошо.