Лорд Тайтос Блэквуд из Дома Чёрного Дерева попытался сопротивляться иначе — он обратился за поддержкой к другим лордам Речных земель, призывая их объединиться против «тирании центральной власти». Это была фатальная ошибка.
— Мятеж, — с удовлетворением отметил Мезенцев, получив донесение о тайных встречах Блэквуда с соседними лордами. — Наконец-то повод для решительных действий.
Восстание было подавлено в зародыше. Легионы Мизинца окружили замок Дома Чёрного Дерева ещё до того, как Блэквуд успел собрать своих союзников. Осада длилась три дня — ровно столько, сколько потребовалось артиллерии, чтобы превратить древние стены в груду обломков.
— Пример для остальных, — объяснял Петир королеве Серсее, наблюдавшей за операцией из безопасного расстояния. — Попытки сопротивления законной власти должны пресекаться быстро и жестоко.
Но самой масштабной операцией стала «реорганизация» Штормовых земель. Этот регион, лишившийся сильного лидера после смерти братьев Баратеон, представлял собой лоскутное одеяло из мелких владений, каждое из которых пыталось проводить независимую политику.
— Раздробленность, — анализировал ситуацию Мезенцев, — классическая болезнь феодализма. Лечится только хирургическим вмешательством.
Операция «Единый шторм» началась с экономического давления. Торговые дома, контролируемые Мизинцем, прекратили закупки товаров у «нелояльных» лордов. Банки отказывали им в кредитах. Страховые компании не покрывали их грузы.
— Финансовая блокада, — объяснял принципы операции Петир своим помощникам, — эффективнее военной осады. Голодную армию содержать невозможно, а голодного лорда легко купить.
Один за другим лорды Штормовых земель сдавались. Лорд Ральф Бакклер продал свои земли короне за половину их реальной стоимости, лишь бы избежать полного разорения. Лорд Бальдрик Дондарион отказался от титула в пользу своего младшего брата, который был более... гибким в вопросах сотрудничества с центральной властью.
Лорд Селвин Тарт попытался найти поддержку за морем, обратившись к торговым домам Браавоса. Но Железный банк уже принадлежал Мизинцу, и вместо помощи Тарт получил лишь вежливый отказ и рекомендацию «урегулировать разногласия с королевской властью мирным путём».
— Изоляция, — отмечал Петир, читая донесения об отчаянных попытках лордов найти внешнюю поддержку. — Самое эффективное оружие против любого противника. Лишить его союзников, источников финансирования, возможности манёвра.
К концу года карта Штормовых земель кардинально изменилась. Вместо двух десятков мелких владений появилось пять крупных административных округов, управляемых назначенными короной наместниками. Большинство из них были выходцами из торгового сословия или младшими сыновьями обедневших дворянских домов — людьми, которые понимали ценность лояльности.
Но венцом «инфраструктурной оптимизации» стал проект создания единой транспортной сети континента. Мезенцев планировал построить систему каналов и железных дорог, которая свяжет все регионы королевства в единое экономическое пространство.
— Железная дорога, — объяснял он принципы новой технологии инженерам, — это стальные рельсы, по которым движутся повозки, приводимые в движение паровыми машинами. Скорость — до тридцати миль в час. Грузоподъёмность — в десять раз больше обычного каравана.
Первая железная дорога должна была соединить Королевскую Гавань с Харренхоллом, а затем продолжиться до Винтерфелла. Общая протяжённость — более тысячи миль. Стоимость — баснословная по меркам того времени.
— Окупится за пять лет, — уверенно заявлял Петир скептикам из малого совета. — Один поезд может перевезти столько груза, сколько сотня повозок. А время в пути сократится в пять раз.
Но для строительства железной дороги требовались земли, много земель. И эти земли принадлежали лордам, которые не желали расставаться со своей собственностью.
— Принудительное отчуждение в интересах государства, — объявил Мезенцев новый закон. — Любые земли, необходимые для строительства объектов общегосударственного значения, могут быть изъяты у частных владельцев за справедливую компенсацию.
«Справедливая компенсация» оказалась весьма условным понятием. Цены определялись государственными оценщиками, которые почему-то всегда находили основания для значительного занижения стоимости. А тех, кто пытался протестовать, ждали обвинения в препятствовании государственной деятельности.
Лорд Эймон Вэнс из Харренхолла стал последним крупным феодалом, осмелившимся открыто выступить против новых порядков. Он собрал ополчение из своих вассалов и объявил о создании «Лиги защитников древних прав».
— Последний бастион старого мира, — с иронией отметил Мезенцев, получив известие о «восстании». — Надо отдать ему должное — смелость достойная лучшего применения.
Подавление восстания заняло меньше недели. Против ополчения феодалов, вооружённого мечами и копьями, выступили легионы с современным оружием. Артиллерия превратила стены Харренхолла в груду камней, а его защитников — в воспоминание.
