— Конец эпохи, — произнёс Петир, стоя на развалинах некогда грозной крепости. — Время замков прошло. Наступает время заводов и железных дорог.
К третьему году правления Мизинца феодальная система Вестероса практически перестала существовать. Вместо сотен мелких лордов страной управляли два десятка губернаторов, назначаемых и смещаемых по воле центральной власти. Наследственные привилегии были отменены, титулы стали почётными званиями без реальной власти.
— Меритократия, — объяснял принципы новой системы Петир своим администраторам. — Власть должна принадлежать тем, кто способен эффективно ею пользоваться. Не тем, кто её унаследовал.
Результаты были впечатляющими. Освобождённые от феодальных пошлин и ограничений торговые пути ожили. Промышленное производство выросло в несколько раз. Строительство новой инфраструктуры обеспечило работой сотни тысяч человек.
— Процветание, — размышлял Мезенцев, изучая экономические отчёты в своём кабинете. — Вот главный аргумент в пользу любых реформ. Сытый народ не бунтует, а богатеющая страна не сопротивляется переменам.
Сидя поздним вечером в своих покоях, Петир составлял планы дальнейшего развития. Вестерос был покорён и модернизирован. Эссос лежал у его ног. Оставалось лишь завершить объединение всех земель в единую империю и можно будет считать великое дело завершённым.
Мир готовился стать единым. Единым под его властью.
Туман стелился над водами Железного залива, скрывая силуэты кораблей королевского флота. Сир Давос Сиворт, назначенный адмиралом по воле Мизинца, стоял на носу флагманского галеона «Золотой трезубец» и всматривался в очертания Пайка, возвышавшегося над морем словно костлявый палец мертвеца.
— Сир, туман рассеивается, — доложил капитан Орейн Уотерс, бастард из дома Велариона. — Через час их дозорные нас заметят.
Давос кивнул, не отрывая взгляда от цели. Сорок кораблей королевского флота двигались в строгом порядке, каждый нёс на борту новые артиллерийские орудия — детище алхимиков и мастеров Мизинца. Дикий огонь в железных трубах, способный разнести в щепки любой корабль железнорождённых.
— Эйрон Мокроус думает, что мы его союзники, — усмехнулся Давос. — Пусть думает до самого конца.
Два дня назад пришла последняя весть от Мизинца: «Железнорождённые выполнили свою роль. Дорнийские порты горят, их флот потоплен. Пора убрать с доски лишние фигуры». К письму прилагался список железнорождённых капитанов, которых следовало пощадить — тех, кто уже перешёл на службу к короне за золото.
Алестер Хоар, капитан галеаса «Ночной ужас», был в этом списке. Его корабль шёл в авангарде королевского флота, а его команда состояла теперь из людей Мизинца. Семнадцать других капитанов железнорождённых тоже сделали свой выбор — золото короны против старых традиций разбоя.
— Подать сигнал к началу операции, — приказал Давос. — И передать капитанам: кто сдастся — получит пощаду. Кто окажет сопротивление — пусть молится Утонувшему богу.
Туман окончательно рассеялся, обнажив величественную картину: сорок боевых кораблей в боевом порядке, их паруса украшены золотым трёхглавым драконом на чёрном поле. На палубах блестели доспехи воинов, а в орудийных портах зловеще поблёскивали стволы пушек.
С башни Пайка донёсся протяжный звук рога — железнорождённые заметили флот. Но было уже поздно. Основные силы их флота бороздили воды у берегов Дорна, грабя и жгя прибрежные города. На островах остались лишь старики, калеки и горстка молодых воинов.
— Железнорождённые привыкли нападать внезапно, — пробормотал Давос, наблюдая, как на стенах замка засуетились люди. — Пора им самим испытать, каково это.
Первый залп прогремел с галеаса «Ночной ужас». Алестер Хоар, предавший своих соплеменников за мешок золота, лично навёл орудие на главную башню Пайка. Снаряд с диким огнём разорвался прямо в центре крепости, озарив утренние сумерки зеленоватым пламенем.
За первым залпом последовали десятки других. Дикий огонь пожирал древние стены Пайка, построенные ещё в эпоху Героев. Камни, помнившие походы Харрена Чёрного, рушились под градом снарядов. Зелёное пламя лизало башни, в которых когда-то правили Короли Железных островов.
— Лорд Родрик Харлоу просит пощады! — закричал один из матросов, указывая на белый флаг, поднятый над замком на острове Харлоу. — Открывает ворота и сдаёт крепость!
Давос одобрительно кивнул. Родрик Харлоу был стар и мудр — он понимал, что сопротивление бессмысленно. Его остров будет пощажён, а сам он получит должность в новой администрации.
Но не все оказались столь разумными. С острова Блэктайд донеслись звуки боевых рогов, а над замком Блэктайдов взвился чёрный флаг с кракеном. Лорд Баллон Блэктайд, один из самых упрямых вассалов Грейджоев, предпочёл смерть капитуляции.
— Разнести к семи пеклам весь их остров, — приказал Давос. — Пусть остальные видят, что случается с теми, кто не принимает милости короны.
