Принц Доран с тревогой наблюдал, как его подданные стекаются в каструмы. Сначала шла беднота, потом младшие сыновья рыцарей, потом даже наследники мелких лордов. Королевская служба сулила больше возможностей, чем служба дорнийским господам.
— Милорд, — доложил ему мейстер Калеотт, — по нашим подсчётам, в каструмах сейчас обучается около восьми тысяч дорнийцев. Это больше, чем мы можем собрать для собственной армии.
Доран сжал кулаки. Мизинец переигрывал его на каждом ходу. Формально никто не принуждал дорнийцев к службе — они шли добровольно. Но результат был тот же: лучшие воины княжества служили теперь короне.
Хуже того, эти новые солдаты получали современное обучение. Их учили сражаться в строю, использовать новые виды оружия, координировать действия с артиллерией. Дорнийская тактика партизанской войны становилась бесполезной против дисциплинированных легионов.
— Отец, — обратилась к принцу его дочь Арианна, — нужно что-то предпринять. Каждый день наши люди уходят служить узурпаторам.
— И что ты предлагаешь? — устало спросил Доран. — Запретить дорнийцам искать лучшей доли? Они пойдут служить всё равно, но будут считать нас тиранами.
Арианна сжала губы. Она понимала ловушку, в которую попал Дорн. Сопротивление лишь ускорило бы полную оккупацию, но покорность означала медленную смерть дорнийской независимости.
В каструмах тем временем кипела жизнь. Сержанты королевской армии, присланные из других регионов, делились опытом с местными инструкторами. Дорнийцы быстро осваивали новые боевые приёмы, а их природная ловкость и выносливость делали их превосходными солдатами.
— Хорошие бойцы из них получаются, — признался сержант Морс своему товарищу из Западных земель. — Быстрые, умные, не боятся боли. Жаль только, что раньше они тратили талант на разбой.
Королевские легионы пополнялись свежими силами каждый день. К концу второго месяца в дорнийских каструмах обучалось уже десять тысяч человек. Это была внушительная сила, верная не дорнийским лордам, а лично Мизинцу.
Переломный момент наступил, когда сир Андерс Ибенвуд, один из самых влиятельных дорнийских лордов, попытался забрать своих людей из каструма.
— Мои вассалы нужны мне для охраны границ, — заявил он командующему лагерем. — Я требую их немедленного возвращения.
Командующий, полковник Адам Марбранд из Западных земель, вежливо улыбнулся:
— Конечно, милорд. Но сначала нужно получить разрешение от их непосредственного командира.
— Кто их командир? — нахмурился Ибенвуд.
— Король Джоффри, — спокойно ответил Марбранд. — Они дали присягу короне. Теперь только король может освободить их от службы.
Ибенвуд понял, что попал в ловушку. Его люди формально оставались свободными, но фактически были потеряны для него навсегда. Королевская служба превратилась в золотую клетку.
— Это обман! — вскричал он. — Вы обманули моих людей!
— Никого не обманывали, — возразил Марбранд. — Они добровольно поступили на службу к короне. Теперь они солдаты королевской армии, а не ваши вассалы.
Ибенвуд ушёл ни с чем. Его попытка вернуть людей провалилась, а новость о конфликте быстро разнеслась по всему Дорну. Другие лорды поняли: их власть тает на глазах.
Принц Доран созвал совет своих приближённых. В зале собрались все влиятельные дорнийские лорды, но на их лицах читалось отчаяние.
— Мы потеряли контроль над собственными людьми, — мрачно сказал лорд Тобер Джордейн. — Мои сыновья служат в королевской армии и считают меня пережитком прошлого.
— То же самое происходит по всему Дорну, — подтвердил лорд Андерс Ибенвуд. — Корона переманила наших лучших воинов. Мы остались с горсткой стариков и детей.
Доран молчал. Он понимал, что сопротивление бесполезно. Королевские каструмы стали неотъемлемой частью дорнийской жизни. Местные жители привыкли к присутствию солдат, многие даже были им благодарны за защиту от пиратов.
— Милорд, — тихо сказал мейстер Калеотт, — быть может, стоит искать компромисс? Мизинец показал себя прагматичным политиком. Если мы полностью капитулируем, он может сохранить нам видимость власти.
Принц Доран кивнул. Выбора не было. Дорн был поглощён королевством не мечом, а золотом и умными политическими ходами. Сопротивление лишь привело бы к полному разорению.
— Пришлите гонца к Мизинцу, — решил он. — Скажите, что Дорн готов к полной интеграции в королевство.
Так закончилась трёхсотлетняя независимость Дорна. Не в битве, не в осаде, а в кабинетной тишине, когда последний свободный принц Вестероса сложил оружие перед превосходящей силой и хитростью.
Через месяц после формальной капитуляции принца Дорана в Солнечное Копьё прибыл обоз с чертежами и инженерами. Мизинец не терял времени — интеграция Дорна в промышленную систему королевства началась немедленно.
Мейстер Тимон Ланнистер, назначенный королевским координатором дорнийских проектов, развернул перед принцем Дораном карту княжества, покрытую цветными пометками.
