После все было как в тумане. Драко едва помнил, как, вдоволь нацеловавшись, расцепил их губы и поднялся из-за столика, на котором оставил мешочек галлеонов, затем взял Гермиону за руку и потянул ее к выходу из ресторана. И вот они уже обжимаются в одной из узких улочек квартала: Гермиона в одну секунду хватает его за галстук и притягивает к себе. Драко обхватывает ее за талию и медленно исследует ее соблазнительные изгибы, зарывается носом в волосы, вдыхает этот ее крышесносный аромат, губами ловит ее мочку и начинает нежно посасывать. Ему хотелось всю ее без остатка. Ее тело и душу. Но большим безумием было то, что ему также хотелось целиком и полностью принадлежать ей. Слиться с ней в единое целое. Стать ближе во всех смыслах.
— Проклятье, что ты со мной делаешь... — прерывисто дыша, бормочет он.
Его сильные руки скользили по ее ногам, забирались под подол платья, почти лениво вырисовывали узоры на ее бёдрах и ласково сжимали ягодицы. Но стоило Драко добраться до ее трусиков и ощутить на своих пальцах влагу, как мужчина звереет: рыкнув, резко закидывает женскую ножку себе на бедро и сильно вжимается в девушку пахом, вырывая из ее полураскрытых губ протяжный вздох. На секунду Драко всматривается в Гермиону в полумраке переулка, куда едва доходил свет вечернего города, стараясь запомнить каждую деталь: ее в полустоне приоткрытый рот и блаженно прикрытые веки, взбитую гриву волнистых волос, ее нежную кожу и тело, облаченное в золото... И в следующее же мгновение нетерпимо впивается губами в ее шею, оставляя на коже отметины.
Кирпичная стена, в которую Малфой ее вдавил, холодила разгоряченную кожу. Но едва ли Гермиона обращала на это внимание. Она запрокидывала голову, предоставляя для его губ больше пространства. Держала Драко за затылок, запустив пальцы в шелковые нити его волос. Ей казалось, будто она растворялась в его руках и губах. В нем. И это приносило такое яркое и сильное чувство эйфории, что она едва ли не дрожала.
Возбуждение накрыло обоих сполна. И единственное, что имело сейчас для них значение — это возможность касаться друг друга.
В одно мгновение Драко подхватывает ее за бедра и устраивается между ними, так что Гермионе приходится обхватить его ногами за пояс и обнять за широкие плечи. В таком положении девушка могла как никогда прежде прочувствовать весь спектр его возбуждения. Он прижимался к ее центру своим стояком. И только их одежда служила им преградой.
— Чувствуешь? — произнес Малфой ей в губы и для убедительности толкнулся в нее бедрами.
— Ах... — Гермиона крепче стиснула Драко меж своих ног и, впиваясь пальцами в воротник его пиджака, выдохнула: — Да...
Он словно бы запускал проклятых бабочек ей в живот.
— Ты меня, блядь, с ума сводишь... — Малфой толкнулся снова, впечатывая Гермиону в стену, и посильнее схватил ее за ягодицы. — Меня на части разрывает, как я хочу тебя, Ангел.
— Драко... — с нежностью в голосе промолвила она, проводя пальцами по его лицу.
Его глаза, отливающие серебром, смотрели на нее с вожделением и желанием. Он хотел ее так же, как и она его.
— Не будь ты девственницей, я бы взял тебя прямо здесь...
Драко оглянулся по сторонам, и Гермиона вместе с ним, обеспокоенно прислушиваясь к раздававшимся где-то неподалеку голосам. И тогда, покрепче прижав к себе Гермиону, он решил трансгрессировать вместе с ней прямиком в салон его машины. Как Малфой и представлял: они переместились на водительское сиденье, так что Грейнджер оказалась верхом на его коленях.
Саундтрек: Higlife – Wicked games
От неожиданной трансгрессии у Гермионы закружилась голова. Раскрыв глаза, она с упрёком взглянула на него за то, что не предупредил, что собирается аппарировать. Но это мгновенно забылось, когда Драко, отодвинув сидение немного назад, спустил лямки с ее плеч и смял оказавшуюся прямо перед его лицом оголенную полную грудь в своих ладонях. Ох, он был на небесах.
И стоило ему накрыть ареолу своим тёплым ртом, немного всосав столько участков тела, сколько смог, как у Гермионы не осталось для него в голове ни одного упрека, лишь тихие стоны слетали с ее губ. Сидя у него на коленях, она отчётливо ощущала впечатляющий бугорок, который так удачно давил на ее клитор. И пока Малфой ласкал ее набухшие соски, покусывал и пощипывал их пальцами, ладонями сминая полушария ее чувствительной груди, Гермиона стала терется об него.
— О-ох ты, черт возьми... — Драко застонал, оторвавшись от ее груди. Перед его глазами была восхитительная картина: Гермиона Грейнджер, по пояс голая, раскачивалась верхом на его члене. Лучшей картины он себе и представить не мог.
— Плохая девочка, Грейнджер, — растянувшись похотливой усмешкой, поддразнивал он. И, задрав ее платье по пояс, потрепал по ягодице. — Это всё я на тебя влияю...
— Ох, заткнись, Малфой, — схватив блондина за волосы, она притянула его голову к своей груди. На что Драко хрипло рассмеялся, принявшись целовать предложенные ему груди.
