— Продолжения вообще не должно быть, — к удивлению, не обиделся Марко, продолжая вглядываться в символ, — Это цифра. Счет. Иероглиф читается как «чи» — четыре. По крайней мере, насколько я могу судить, я даже не помню — японский это иероглиф или китайский…
— Не имеет значения, — Эрик, который стоял рядом с Винсентом и терпеливо ожидал вердикта, заодно следя и за нетерпеливо переминающимся с лапы на лапу волчонком, чуть сдвинул брови, — Если символ состоит из иероглифа и руны, то можно сказать, что одну его часть мы расшифровали. Осталось вторую…
— Не так уж и сложно, — Винсент, тоже созерцающий изображение, неприязненно скривился, — Если я верно понимаю, то это скандинавская руна. Альгиз, пятнадцатая руна старшего Футарка… Символически обозначает «воздух». То есть, разумеется, у каждой руны есть более глубокое и широкое значение, но если брать исключительно символику, и не углубляться…
— Винс, — Людовик, терпеть не могущий пространных объяснений, очаровательно улыбнулся, — Умолкни. Думать мешаешь.
— А тебе есть, чем думать? — беззлобно огрызнулся хранитель памяти и, сунув руки в карманы теплой куртки, насупился. Молодой маг, не обращая на него внимания, опять устремил взгляд на дерево.
— Значит, что мы имеем… «Четыре» и «воздух» — это если не углубляться, как сказал Винс. У меня одного довольно четкие ассоциации?
— Четыре стихии? — Анри, сообразивший первым, явственно оживился, — Воздух — одна из четырех стихий… хотя я никогда не думал, что именно четвертая.
— Si, воздух скорее должен стоять на первом месте, — согласно опустил голову итальянский маг, — Но, боюсь, тут может быть и иное значение… Четыре ведь бывает не только стихии. Бывает четыре угла у какой-нибудь комнаты, помещения… или ловушки, — он обвел многозначительным взглядом своих спутников, — Я не сомневаюсь, что знак оставлен Чеславом. Также не сомневаюсь, что «чи» и «Альгиз» им были смешаны не зря. Похоже, нам готовят западню и, не исключено, что условные обозначения четырех стихий или закрывают путь назад, или… дают оборотню дополнительную силу.
— Ан говорил, что Чес задумал что-то такое, что пугает даже его… — Анри напряженно облизал губы, — Но что это — рыжий не признался, Анхель знал только, что заклятия замешаны на крови. Магия крови… магия стихий… руны, иероглифы… символы… Здесь готовится серьезная игра, я полагаю.
— И думаю, — очень спокойно прибавил Роман, — Что игра эта — шахматы.
Путь продолжался. Загадочный знак на дереве оставался позади — пока что путники решили не придавать ему особенного значения, не желая размениваться по мелочам и отвлекаться от основной цели.
— Меня не оставляет ощущение неправильности происходящего, — Анри, зябко поежившись, машинально коснулся того места, где у него остался шрам после выстрела Чеслава, и обнял себя руками. Оделся молодой человек, отправляясь в дорогу, довольно тепло — Татьяна не единожды проверила это, да еще и настояла, чтобы сын надел шапку, мотивируя это тем, что его организм все еще ослаблен и вполне может оказаться подвержен простудам, — однако, в последние несколько минут слабый ветерок как будто усилился, каверзно забираясь в рукава и пробираясь под куртку.
— Что ты имеешь в виду? — отец юноши, Эрик Стефан де Нормонд, облаченный в короткое, теплое пальто, с руками, затянутыми в лайковые перчатки и вообще выглядящий истым аристократом, по-аристократически же изогнул бровь, легко поворачиваясь к сыну. Парень пожал плечами.
— Я имею в виду, папа, что нас, по-моему, заманивают в ловушку. А мы идем, как овцы на бойню, послушные и покорные бараны, позволяем себя заманить… Мы же с самого начала предполагали ловушку. Зачем нам вообще искать Чеслава, если целью нашего похода изначально была прабабушка Альжбета?
Мастер Альберт, услышав слова внука, внезапно вскинул руку, призывая всех остановиться и медленно, удивленно повернулся к нему.
— Ты прав, мой мальчик… — неспешно проговорил он, не скрывая изумления: Чеслав сумел обхитрить даже его, великого мага, а может быть, он и сам себя обхитрил, поддавшись на ловушку гнева! Ах, глупец! И как он только мог допустить такую ошибку?..
— Возможно… — мужчина примолк, размышляя, потом решительно сдвинул густые брови, — Возможно, нам следует разделиться. Если некоторые из нас отправятся к поместью Мактиере…
— Я не пойду, — мигом вставил Роман, — Я хочу взять реванш.
— Я тоже не пойду, — согласился его младший брат, — Мне всегда было интереснее играть с рыжиком, чем со старушкой. Кто у нас еще остается?
Винсент пожал плечами. С его точки зрения, ответ был очевиден — оставались многие, но идти на помощь Альжбете согласились бы далеко не все.
— Думаю, что на помощь матери моего потомка не пойду ни я, ни Эрик, ни Анри, ни, уж конечно, Чарли, ни…
