Потрясенный Иван размышлял: «Вера решает все, причем гораздо проще и естественнее, чем логические построения, нарочитые изыски умствования. Факты – вещь упрямая, особенно, почерпнутые из чувственного опыта. Нельзя ведь сейчас схватить из пространства, притянуть к себе руку матери и прижаться к ней губами… Но это можно сделать мысленно, поверив в небесное существование матери, как в непреложный факт… Главное – поверить, и ничто, ни один самый упрямый противодействующий факт не устоит против силы веры, противящейся этому факту… Вот моя душа противится факту смерти матушки… Мог бы смириться с фактом смерти ее, исчезновения вообще, из моей жизни… Ан нет, я этот факт побиваю верой в то, что матушка не исчезла в моей жизни… Так как любой свершенный факт предшествует всякому мышлению и познанию, то и определяемая им вера не может быть устранена никаким мыслительным и познавательным процессом. Веру нельзя ничем разрушить, подточить, особенно, когда вера противостоит смерти, силам уничтожения, порухи в душе… Нет ведь руки матушки, к которой можно прижаться губами, но это не значит, что нет ее самой, обожаемой всеми фибрами души… Кто-то, злобный и нелепый старается подорвать во мне уверенность и доверие, укорить меня моим сиротством, почитай, сиротством добивает, убивает… Не выйдет!»
Иван еще ранее с удивлением заметил, что с кончиной матушки он уже и мыслит не по-детски, не по-ребячьи… А на Сороковины в раннее утро, размышляя о матушкиной любви к нему – младенцу и о своей собственной сыновней любви, осознал в себе новую недетскую, скорее взрослую потребность верить с чрезмерной страстностью и впечатлительностью, хотя верить надобно бы спокойно и безмятежно… А как иначе верить юному царевичу, если в полусне до него донесся матушкин голос ангела-утешителя, утершего с нежной улыбкой слезы на глазах и щеках и запретившего плакать наяву, при близких и дальних?..
Только беспредельная потребность в вере, надежде и любви на Сороковины памяти и горя способны были стереть тяжелые страшные следы в его сердце и душе, отодвинуть, а то и вообще уничтожить слезы и рыдания…
Иван вспомнил, как матушка, отдавая дань языческому прошлому их литовско-русских предков, рассказывала о поверье старых язычников, перешедших к нынешним скоморохам. Старый жрец-язычник или лукавый скоморох мог запросто взять горсть песка или глины со следа от ног прошедшего только что или когда-то человека, прочесть языческий заговор к темным духам сих мест, по которым прошел человек, и сгубить этого невезучего человека…
«Так легко сгубить человека по отпечатку ног, его следу?» – спросил Иван. Матушка улыбнулась и сказала тихо: «Если он невезучий, этот человек, то да, очень просто сгубить…». Потом потупила взор и добавила: «Вот ты сейчас, сынок, задумался – какой ты везучий или невезучий?». Иван тогда похолодел и выдохнул: «Правильно, матушка… Только какой я – вдруг, невезучий?.. И любой злодей-лихоимец запросто может меня по моему следу уничтожить…». Матушка подняла на сына глаза и горестно промолвила: «Так старайся оставить такой след от жизни своей на земле и в сердцах подданных, за которые тебе было самому не стыдно… За хороший след жизни жрецы-язычники и скоморохи жизни у царей и цариц не отнимают… Даже если и попытаются сотворить зло шуты-скоморохи со следом доброго человека, духи тому воспротивятся… И Господь восстанет против уничтожения доброго человека – именно за добрый след…»
Тогда она впервые вскользь упомянула «про след цариц», за который могут отнять жизнь даже у самых удачливых и везучих. Иван ужаснулся, уловив в грустных речах матушки тайный сокровенный смысл, то, куда она клонит. След матушки-правительницы, властвующей государством с конюшим Овчиной именем государя-сына, протянулся страшный и кровавый: умерщвленные в темницах дяди Юрий Дмитровский и Андрей Старицкий, Михаил Львович Глинский, еще томящиеся в тюрьме меньшой двоюродный брат Владимир Старицкий с матерью Ефросиньей, Иван Бельский и Андрей Шуйский и прочие, несть им числа…
Попробуй не поверь фактам смертей и заключений близких и дальних… Не доверься любимой матушке, погубившей многих и желавшей ради спокойствия престола и будущего царя-сына заключить якобы заговорщиков еще больше…
