«Батый протек молниею Русскую землю: казанцы же не выходили из ее пределов и лили кровь христиан, как воду. Беззащитные укрывались в лесах и пещерах; места бывших селений заросли диким кустарником. Обратив монастыри в пепел, неверные жили и спали в церквах, пили из святых сосудов, обдирали иконы для украшений жен своих усерязями и монистами, сыпали горящие уголья в сапоги иноками заставляли их плясать; оскверняли юных монахинь… Кого не брали в плен, тем выкалывали глаза, обрезывали уши, нос; отсекали руки, ноги и – что всего ужаснее – при водили многих в веру свою, а сии несчастные сами гнали христиан, как лютые враги…»
Иван видел, что, преуспев в делах казнокрадства и «кормления» своих присных из правящей партии, временщик Иван Шуйский не обладает ни авторитетом, ни военным опытом своего старшего брата, Василия Немого. Ждал только, когда это увидит Дума и будет готова пойти на столкновение с последним опекуном своим. «Вряд ли в столкновении между последним из опекунов Ивана, правящим государством именем государя, и боярской Думой, Ивану Шуйскому удастся взять верх… – думал Иван. – В конце концов, не всех же бояр и воевод Москвы могут ввести в трепет владимирские полки временщика…»
Иван вспомнил о противостоянии партий Шуйских и Бельских. В числе первых жертв властолюбия Шуйских знаменитее в воинском деле, талантливее, умнее всех был Иван Бельский, попросивший с братом у него, еще малютки, в обход Шуйских повышение по службе двоим своим друзьям, одному боярство, а другому окольничество. И тут же произошел решительный разрыв между партиями Шуйских и Бельских, на стороне которых был сам митрополит Даниил. Шуйские не посмели тогда свирепствовать против знаменитого своего союзника, боярина Ивана Бельского, заключив его в темницу, не тронули митрополита, но отыгрались на его советнике, дьяке Мишурине – обезглавив того. После подозрительной смерти Василия Шуйского-Немого, скорее насильственной, чем естественной, временщик Иван Шуйский решил действовать внутри более радикально, несмотря на провалы во внешней политике: свергнул митрополита Даниила, на место которого срочно был возведен Иоасаф Скрипицын.
Ивану не было жалко почему-то хитрого, велеречивого Даниила, но жалко было его родственника Ивана Бельского, опытного воеводы и политика, способного по уму и сноровке быть не только организатором отпора татарской угрозе, но и просто выдающимся правителем государства при подрастающем государе. Иван не верил в то, что за Ивана Бельского будет готов хлопотать и печалиться перед временщиком Шуйским и всей боярской Думой новый митрополит Иоасаф. Но Иван, несмотря на свое малолетство, на примерах святых отцов Макария Новгородского, тех же Иоасафа, да и Даниила, видел, что русское духовенство было все же выше боярских дрязг и прочих частных или партийных устремлений. Потому и не было духовенства, абсолютно привязанного, как козлик к колу, к партии Бельских, Шуйских или Глинских; настоящие епископы и митрополиты были выше партий, и это могло переломить любую ситуацию.
Вот почему, к радости юного Ивана, новый митрополит Иоасаф, обязанный своим высоким саном временщику Ивану Шуйскому, неожиданно для всех вздумал печалиться перед Думой за опального Ивана Бельского. Прослышав про это, Иван даже захлопал в ладоши, подумав, что тактичный Иоасаф просто не захотел подставлять перед главным опекуном Шуйским юного государя, решившись печалиться не ему а Думе. «Снятие опалы с Ивана Бельского, воеводское торжество последнего в острастке Казанцев и тех же крымчаков Саип-Гирея обещает перемены к лучшему» – подумал тогда радостный Иван-государь.
Боярская Дума, поддерживаемая новым митрополитом Иоасафом, преемником Даниила перешла в наступление, решительно потребовав освобождения Ивана Бельского. Временщик Иван Шуйский, выступив инициатором возведения Троицкого игумена на митрополичий престол, полагал, что в его лице встретят благодарную услужливость или хотя бы молчаливую покорность и поддержку своей партии. Временщик ошибся в своем выборе, вслед за ходатайством перед Думой, заручившись ее поддержкой, в том же 1540 году тактичный Иоасаф ходатайствовал уже перед государем Иваном об освобождении князя Ивана Бельского из белоозерской темницы. Иван Бельский был освобожден. В июле 1540 года, вернувшись в Москву, с ведома Думы и митрополита, в обход временщика Шуйского, деятельный Иван Федорович Бельский взял правление государством в свои руки.
Почему уступил Иван Шуйский?.. Ведь запахло новым татарским Батыевым нашествием, которое он остановить был не в состоянии – все силы положил только на казнокрадство и «кормление» бояр из своей партии. Потому Иван Шуйский, изумленный дерзостью своего вроде бы «карманного» митрополита, не сумев предупредить удара своих противников, отказался участвовать в работе Думы, тогда Дума послала его воеводой во Владимир, где он выжидал удобного случая усилить свои позиции и низложить Ивана Бельского и Иоасафа…
