Иван Бельский подумал: «Так и не узнает никогда, что это брат Семен с правительницей Еленой Глинской подтолкнули его с Василия и Ивана Шуйских слово клятвенное взять не покушаться на престол, на жизнь малолетнего Ивана… Вот братья и рады стараться – от казны злато с серебром отрывать, сосуды своим именем и именами предков своих подписывать… А ведь кто-то мудро в Крыму или Литве рассчитал… Вряд ли одни латиняне? Им только на турок православных натравить… Иудеи-мудрецы?.. Семен брату Дмитрию рассказывал о тайном советнике-старце, всех желающим заткнуть за пояс, и латинян и православных – ради благоденствия иудеев в той же Литве, Польше, Тавриде… Уж больно тонко мыслит для русских… Но партии Бельских, укреплению престола юного государя поход Семена с турками и крымчаками поможет… Только стоит ли доверяться и владыке, и Ивану-государю?.. Наломает дров владыка, коли всю правду с «походом неверных» узнает… Терпение и еще раз терпение… Ведь можно одним махом обыграть и латинян с турками, с татарами в придачу – и надолго отвратить тех же турок от земли русской… Только вот странная просьба Семена от лица иудея-советника хлопотать за Ефросинью и сына Владимира по их освобождению скорому… Шуйские и Даниил – ни в какую до переворота… Не пойму я хитрости иудейской – неужто так глубоко вдаль смотрят, чтобы раскачать престол… А мы все, Семен, я только жалкие пешки в их тонкой политической игре… Нет, уж пусть владыка Иоасаф сам решает, как быть с мятежной Ефросиньей и сынком престольным претендентом…»
– Знаю, почему мой предшественник Даниил отказывал челобитчикам Ефросиньи. Да и Шуйский-Немой гнал их взашей – тоже знаю. Смуты престольной боялись шибко. Тем самым прежнюю линию держали правительницы и конюшего, пославших Ефросинью с Владимиром в ссылку… Я так понимаю, что должен бы защитить опальных и гонимых, да с оговоркой одной. Да, хочу чтобы ласку государя и правительства Ефросинья с малолетним Владимиром Старицким увидели. Но я и хочу, чтобы православный государь соблюл свое достоинство царское не только своей милостью к опальным. Но и чтобы покой и порядок в земле Русской соблюл… Иван Великий и Василий Иванович, прежние государи московские только начали дело по закладке Третьего Рима, а их внуку и сыну Ивану надо дальше блюсти достоинство царское будущего царя Третьего Рима и землю Русскую блюсти… Так меня епископ Новгородский Макарий наставлял перед восшествием на духовный престол… И я ему благодарен за это… Пора при новом царе Иване под единым православным отцом-самодержцем собраться, в старых границах расцвести и новыми землями разжиться, тем более эти земли древнерусские… Единого крепкого властителя государству Русскому надо над собой чуять и почитать, чтобы под его рукой державной усиливалась и укреплялась Русь православная… Нельзя, чтобы разброд пошел в нашей земле, нельзя, чтобы на престоле был разброд… А тут надо определяться нам с тобой, князь Иван – печалиться или не печалиться нам за Ефросинью с сыном… Вот незадача: знамо дело, надо освобождать старика-узника Дмитрия Углицкого… Только куда ему идти-то в мир, отмаявшись в темнице полвека… Ему темница домом родным или кельей монашеской стала… А Ефросинья с Владимиром в миру приживутся… Токмо их повязать надо не слово клятвенным, а любовью милостивого государя… Всепрощающего… Только поймут ли до конца милость его – вот в чем вопрос?..
Иван Бельский усмехнулся в усы и бороду, выслушав сомнения владыки по поводу освобождения Ефросиньи с сыном и желание оставить решение за юным государем. Сказал мрачно:
– Не слишком ли взрослое испытание для не умудренного опытом десятилетнего Ивана?.. Вроде как мы идем печалиться с тобой, владыка, за всех опальных, а решение по освобожденью Ефросиньи с Владимиром надо принимать отроку?..
– Это и есть воспитание царя Третьего Рима… Как меня наставлял Макарий Новгородский… Он же в Новгороде на своей епископской кафедре преуспел дюже славно. Ужели при нем и теперь Великий Новгород станет строптивым сыном своему будущему царю, а пока отроку-государю Ивану? Большая беда тогда случится для государя и веры православной… А за веру православную все лучшие люди русские готовы от мала до велика свой живот положить с врагами веры… А ведь сколько врагов внешних – крымчаки, казанцы, Литва, а тут еще турки на нашу шею могут объявиться… А внутренние дрязги от удельных претензий и кормлений наместников…
– А тут еще челобитчики внутренние болячки ковыряют с просьбами насчет Ефросиньи и Андрея Старицкого… – вставил лыко в строку боярин.
– Так пойдем или нет – к государю за всех печалиться, за Дмитрия Андреевича, Ефросинью, Владимира? – строго и серьезно спросил Бельского владыка.
– Ты, владыка, забыл про моего брата Семена… – так же строго и серьезно, в тон Иоасафу напомнил Иван Бельский.
– Да помню я, помню… Только чего-то я недопонимаю… Как-то душа не лежит – ходатайствовать и недопонимать…
– Ты мне веришь, владыка?
– Верю, князь Иван…
