– Третьего, Третьего… – усмехнулась вдова. – Какого же еще?.. Ведь четвертому не бывать… Так пусть мой сынок в мыслях ангельских хоть или во сне побудет царем этого Четвертого Рима… Все равно ведь ему не бывать… Как учат святые отцы наши…
Не понравилась Ивану Бельскому прощальная усмешка черной строптивой вдовы Ефросиньи, а Иван-государь ничего не заметил. Искренне, великодушно расцеловался с братом – троекратно, по-русски…
Гонец московский не нашел Семена Бельского в Тавриде… Да и не мог найти его там… Сразу же после устранения Василия Шуйского-Немого он отбыл в Литву и Польшу, чтобы сказать дряхлому королю Сигизмунду, своему дальнему родственнику по роду Гедиминовичей – все готово для нашествия татар и турок на Москву.
Старец Сигизмунд в тепле и покое доживал свой век. Не хотел он перед смертью ввязываться в какие-то сомнительные военные авантюры, где его, короля Польского и Литовского, овеянного славой принятия ленной присяги прусского герцога Альбрехта Гогенцоллера и присоединения Мазовии к Польше, неведомые политические силы могли использовать, как жалкую пешку. Король-старец, мечтающий о крахе Московского государства с младенцем на троне, кожей чувствовал, что, ввяжись он сейчас в военные действия, не добьется ни славы, ни возвращения себе утерянных литовских земель, а будет всего трескучей игрушкой – шутом гороховым – в руках латинских и иудейских сил, подготовивших неизвестно для чего грандиозную провокацию.
Даже желание получить в Москве якобы пролитовское правительство во главе с партией братьев Бельских, Ивана, Семена и Дмитрия, не могло подвигнуть уставшего от войн короля на ощутимую военную помощь и финансовую поддержку беглого авантюриста-боярина. Впрочем, догадывался опытный король, что Иван Бельский добился встречи с ним только для отвода глаз. Здесь в Польше и Литве у него более важные и ответственные встречи с латинскими иерархами, такого уровня, что «не чета королю», как шутил усталый, доживающий век свой Сигизмунд.
Ведал король о тайных намерениях папы римского с его иезуитскими орденами, Венеции и Священной Римской империи втянуть Москву в длительную войну с турками, повести православных воинов на Константинополь в крестовом походе против неверных, тем более, что и его неоднократно пытались втянуть в эту военную авантюру. И эта бы страшная авантюра по бзику папы и иезуитов с богатеями венецианцами могла бы обойтись что Литве с Польшей, что Руси православной неисчислимыми жертвами: папа бы усеял трупами русских и поляков с литовцами весь путь до Константинополь, только посадил бы на трон Константина великого ни русского государя или польского короля, а какого-нибудь из своих кардиналов-иезуитов или латинских властителей-приспешников…
Знал король Сигизмунд и о намеченной тайной встрече Ивана Бельского с посланником папы в одном иезуитском монастыре на его земле. Ради этого он собственно и приехал из Москвы после скоропостижной смерти правителя Шуйского-Немого, являясь выразителем воли крымского хана Саип-Гирея и турецкого султана. Не нужен был пока дряхлый король Сигизмунд в намечающейся авантюре Бельского с показухой татаро-турецкого нашествия на Русь – в дальних планах Рима столкнуть лбами в «священной войне» против неверных православных русских и мусульман-турок… Впрочем, добившись долголетнего перемирия Литвы и Москвы еще во времена правительницы Елены Глинской и ее фаворита-конюшего, король не хотел перед скорой смертью новых потрясений на литовско-русских границах… Пусть турки с крымскими татарами проливают русскую кровь, а его увольте – и так скорое свидание с Господом измученного Глинскими, Шуйскими, татарами с казаками короля, скорее сибарита, чем воеводы…
Семен Бельский по молодости лет и врожденным свойствам характера и темперамента отпетого и опасного для многих авантюриста, не мог внушать доверия у короля и его сановников. Но королю было также бессмысленно мешать какой-то таинственной авантюре, боком касающегося его королевства, основной разворот которой должен был произойти на русской земле и укрепить, в первую очередь, близ престола московского партию Бельских. Король слабо разбирался в боярских войнах партий старых и новых временщиков, Шуйских-Рюриковичей и Бельских-Гедиминовичей, однако, положа руку на сердце, готов был бы видеть перевес и, тем более, абсолютное первенство на престоле московском своих соплеменников по крови Гедиминовичей…
Потому и дал старый Сигизмунд приют в королевстве неугомонному Семену Бельскому, бежавшему в Литву с соратниками после провалившегося своего заговора с Михаилом Глинским против фаворита правительницы Елены, всесильного тогда конюшего Овчины. А дальше – больше… Кто-то из латинских иерархов или иезуитов, наобещав ему кучу блестящих перспектив-приманок, нажучил беглеца-боярина подымать на Русь султана да хана крымского, вот и заметался тщеславный Семен между Турцией и Крымом…
