– Не торопись, князь Иван Васильевич… – ответил с лукавой улыбочкой Михайло Кубенский. – Сейчас услышишь… После молебна Даниила был разобран надгробный памятник, была раскопана могила… Когда открыли гроб князя Андрея, обнаружили, что тело того, обернутое берестой, оказалось целым и невредимым. Более того, мощи оказались нетленными и излучали тонкое удивительное благоухание, волосы князя были русые и долгие… Дальше начинается самое интересное… Увидев такие мощи князя Андрея, преподобный Даниил послал донесение митрополиту. Ошибки быть не могло: князь Андрей был святым по факту обретения его нетленных мощей. Но никто ничего или почти ничего не знал о жизни и судьбе князя Андрея… Знали только, что добрый он был пономарь некогда в Никольской церкви был, а его нагие кости исцеление больным дают… Даниил умолял митрополита признать князя Андрея святым… Только слишком недоверчивым оказался митрополит Иоасаф…
– Вот это уже горячо… – встрепенулся Шуйский. – Ну, ну, что дальше, князь Михайло? Неужто не сведем недоверчивого митрополита-изменника? Мой брат Василий изменников на Смоленской крепости вешал десятками… А здесь снова Смоленский святой и изменник-митрополит… Как такого не свести… Брат Василий повесил бы такого за измену, подвернись он под руку, этот Иоасаф-митрополит… Продолжай, Михайло… Я уже кое-чего придумал… Вижу, куда ты клонишь…
– А я пока не вижу…
– И я тоже…
– И я…
Князь Михаил вытер пот со лба после обильного чаепития и продолжил свое повествование:
– Иоасаф велел ехать в Переславль архимандрита Чудова монастыря Иону и протопопа Успенского собора Гурия. Недоверчивый, сомневавшийся митрополит переложил дело по освидетельствованию мощей на усмотрение двух этих церковных иерархов рангом ниже, умыв руки. А Гурий и Иона рады стараться, чтобы выслужиться перед недоверчивым митрополитом, заранее зная его мнение, они посчитали недостаточно ясными предоставленные свидетельства о святости мощей и самого князя Андрея и отказались прославлять угодника Божия Андрея церковным празднованием.
– А что Даниил?
– А преподобный Даниил, не будь дураком, возьми да прокляни всех троих, и Иону, и Гурия, и Иоасафа, в сердцах, пообещал каждому из них, что за неверие в истинную святость угодника Божия Андрея постигнут их великие земные скорби и ненастья. И что бы вы думаете?.. Через удивительно короткий срок Иону настигают разные стремительные болезни и несчастья… Он и сейчас при смерти, то же происходит с Гурием, к тому же у того скоропалительно умирает любимый сын…
– Вот и настало время исполнения проклятия для изменника-владыки Иоасафа… – мстительно прорычал Иван Шуйский?..
Заговорщики с тихим ужасом глядели на владимирского воеводу и прикидывали всяк по своему жалкую участь владыки, зная, что страшный в злобе и мести князь Иван Шуйский шутить не намерен. Но любопытство пересиливало страх. У всех заговорщиков висел на кончике языка вопрос – за что же невзлюбил владыку Иван Васильевич?.. Да уж больно жутковато спрашивать гневливого и мстительного князя. Но после затянувшегося молчания князь Дмитрий Палецкий все ж не выдержал и робко, заикаясь, подал вопрошающий глас:
– Чем же досадил тебе, князь Иван, владыка?..
– Да, князь, чем досадил, что ты на него взъелся? – чирикнул испуганным нахохлившимся воробышком казначей Третьяков.
Шуйский поморщился, как от зубной боли, но ловчить и изворачиваться не стал. Сказал с какой-то накипевшей давно внутренней злостью:
– Скажу вам… Как братьям скажу… Только, чур, языки не развязывать, где ненадобно…
– Могила… – раздалось одновременно несколько голосов заговорщиков.
