– Когда-то… Уже после смерти государя Василия, но еще при жизни правительницы Елены повязал нас с братом Василием Иоасаф одним клятвенным словом… Иоасаф тогда еще Троицким игуменом был… Говорил, что выполняет поручение митрополита Даниила и чуть ли не всех епископов… Догадывались святые отцы, что скоро любовнику Елены Глинской, конюшему Овчине – крышка, только не знали когда?.. А Елена вроде как надавила на митрополита Даниила с Иоасафом, чтобы те взяли клятвенное слово с вождей боярских партий не покушаться на жизнь ее сына-государя… – Шуйский рубанул рукой воздух. – А кому была нужна жизнь его, малолетки беспомощного?.. Власть нужна была нам с братом Василием при малютке… Одним словом, дали клятвенное слово Иоасафу беречь жизнь малютки-престолонаследника – пуще некуда… И тут же правительница умирает… – Шуйский перекрестился и сказал. – Иногда мне мерещится, что неспроста Иоасаф с нас с братом взял клятвенное слово, душу повязал крестоцелованием… Знаете почему?.. Сразу же Елена умерла, подозрительно быстро… Ее даже митрополит Даниил отпевать отказался, какого-то служку третьестепенного для отпевания тела прислали… Сдается, что не естественная смерть Еленина была, а насильственная… А последнее насилие над собой сама покойница, царствие ей Небесной, несчастной печальнице… Не любили мы ее с братом при ее жизни, а по смерти воздали должное ее материнской любви к малютке-государю… Иоасаф, втянув нас с братом в такое темное дело, должен был бы мне в рот глядеть, ноги целовать, раз я его на место лукавца великого Даниила поставил… А он, словно позабыл, как умолял нас с братом крест целовать ради блага Отечества по тайной просьбе Елениной… Позабыл и милость мою, как я его, безвестного игумена на митрополичье возвел… Так он с Бельскими снюхался, победу лукавую на окских бродах выпестовал – наверняка, участвовал в сговоре братьев Бельских, Семена на ханской стороне, а Дмитрия и Ивана – на нашем береге… С его, Иоасафа, подачи меня первого боярина и князя Руси задвинули в захудалый Владимир – то ли готовиться к походу на Казань, то ли ждать набега вероломных казанцев… Вот и дождался, старый воевода: надули и славу победы отняли… Себе присвоили победу только для того, чтобы на победной высокой волне возвести Ивана на престол на четыре года раньше срока, как его батюшка Василий завещал… И Иоасаф-изменник тут как тут… Дальше вы сами знаете, что будет после того, как венчает на царство Ивана шапкой Мономаха Иоасаф вероломный… Шуйских со сторонниками новый временщик Иван Бельский – благодаря тому же Иоасафу – на мелкие куски порвут, а другие партии боярские и рвать не будут, дунут, плюнут – и клочки разметаются по всей Руси… Ну, ясно все теперь с Иоасафом – чего он, изменник, заслуживает?.. Не нужна мне его жизнь… Сведу с митрополии – и баста… Был бы жив брат Василий, так на крепостной стене вздернул бы за измену – как смоленских бояр, вероломных да переметчивых… Или не все ясно с Иоасафом?..
– …Куда уж ясней…
– …Да, уж…
– …Ясно, ясно…
Шуйский поскреб затылок и сказал с бесноватым огоньком в глазах:
– Вот вам все ясно с Иоасафом, а мне не все… Надо, чтобы он сам понял, что сводят с престола за дело, за нарушение Божьих законов… Нельзя быть слишком недоверчивым и упрямым в отрицании Благодати Божьей: святые мощи исцеляют людей, а владыка уперся – и ни в какую… За отрицание Благости Божьей надо гнать в шею с престола владыку, а не за то, что в грызню боярских партий вмешался… Как хитро я придумал?.. Будете в морду бить митрополита и по двору гонять с криком: «Святых Угодников не чтишь, а в митрополиты поперся – тщеславья ради!» Вот тут и пригодится этот случай с мощами святого угодника, князя Смоленского… Между прочим, откуда узнали, что почивший безвестный звонарь Никольской церкви княжеского происхождения, к тому же из Смоленска?..
– Дело известное и весьма любопытное… – откликнулся князь Кубенский. – Никто не знает точно ни года рождения, ни года смерти святого угодника, благоверного князя Андрея. Пришел он невесть когда в церковь святого Николая, что находится у самого входа в Переславль… Известно по темным преданиям, что смерть святого Андрея случились примерно после победы на Куликовом поле князя Дмитрия Донского… Зато число кончины святого Андрея Смоленского известно точно – 27-е октября.
– Хоронили простого пономаря… – еле слышно буркнул Иван Шуйский, а обернулось дело святостью… Исцелением больных и страждущих – откуда это?..
Только Михайло Кубенский повернул голову на бурчанье вечно чем-то недовольного владимирского воеводы и прибавил металла в голосе:
– …А вот откуда… Одна чудесная находка обнаружилось в Переславле сразу же после кончины Андрея: оказалось, что у простого безвестного пономаря были наследственный драгоценный княжеский перстень и тяжелая золотая цепь с запиской, где были слова: «Аз есьм Андрей, един от смоленских князей… Зависти ради и крамолы от братьев моих, оставив княжение мое и дом…»
– Вот теперь мне все ясно… – так же буркнул себе под нос Иван Шуйский.
– Что ясно-то?.. – посыпались вопросы.
