– А о таких странных плодах победы, когда престолонаследника государя Василия в неполных двенадцать лет Иоасаф и Бельский решил короновать… Торжественно венчать на Русское царство шапкой Мономаха… Не терпится лукавцам, «победителям татар» – по сговору с изменником-путеводителем партию Бельских, к которой митрополит присосался, придвинуть к престолу, отдать ей на веки вечные первенство среди всех прочих старинных боярских партий… Каково, владыка?.. Ведь по завещанию государя Василия опекуны, а среди них мы с братом Василием были первыми, обязывались возвести престолонаследника Ивана к его совершеннолетия… Похерили завещание государя митрополит и правитель… Разве такое можно оставить?..
Макарий хотел что-то ответить, но Шуйский не дал ему такой возможности. Всплеснул руками и пророкотал гневно:
– А как насчет еретиков жидовствующих, владыка?.. Эта ересь-то пришла при Иване Великом из Новгорода в столицу Руси?.. Не мне тебе рассказывать, сколько сил было потрачено твоим дядей Иосифом Волоцким, вождем русской православной партии, чтобы искоренить ее… Думаешь, эту ересь искоренили?.. – Шуйский посмотрел Макарию прямо в глаза и сказал со скрытой угрозой. – Мне рассказывали, что на последнем церковном соборе ты, владыка Макарий, чуть ли не в единственном лице, попытался дать отпор любимцу государя Василия, Михаилу Юрьевичу Захарьину, когда тот обвинил Максима Грека в жидовской ереси. Рассказал собору, что будто бы в Италии Максим и двести учеников выучились у своего учителя, тайного иудея, «жидовской ереси», вступили в конфликт с латинянам настолько острый, что сам римский папа велел их сжечь. Правда, Максим Грек, избежав костра инквизиции, сбежал сначала на Афон, а потом и в Москву. Чего же ты, племянник Иосифа Волоцкого, защитил Максима от обвинения в ереси, практически от костра спас?..
– Да, я настоял, что ввиду недоказанности вины философа-богослова Максима, предвзятости обвинений «в жидовстве», митрополит Даниил не включил «еретический пункт» в свое обвинение Максима… – владыка не отвел своих глаз от выпученных глаз князя.
– Митрополита Даниила я свел за не меньшее лукавство – ты, владыка, знаешь о каких грехах и лукавстве я говорю… – Победно ухмыльнулся Шуйский. – А вот и настало тебе время еще раз удивиться и порадоваться за сотворившего чудотворную победу митрополита Иоасафа… Знаешь, что отделавшийся от сурового приговора легкой ссылкой Максим Грек первым поздравил лукавого митрополита с чудесной победой русского воинства на окских бродах?..
– Не знал… – немного отстраненно произнес Макарий. – Теперь знаю. Ну и, что, князь?.. Теперь я бы хотел задать тебе несколько вопросов и получить искренние, прямые ответы – если не возражаешь, князь…
– Подожди, владыка, еще успеешь… – Шуйский недовольно покачал головой. – А знаешь, что сразу с возведением мной Иоасафа на престол, Максим Грек потребовал у него освобождения из тверского Отроч монастыря?.. У Иоасафа хватило ума не снять пока с нестяжателя тяготеющее над ним обвинение – по решению Собора, милостиво разрешил митрополит своему единомышленнику причащаться и посещать литургию… Но скоро, как только Иоасаф по внушению Ивана Бельского венчает на царство двенадцатилетнего Ивана, на следующий день митрополит освободит именем царя-государя еретика жидовствующего Максима…
– В ереси его никто не обвинял, нечего напраслину возводить, князь… – мягко, но четко поправил Шуйского Макарий. – …А теперь я тебя, Иван Васильевич, хочу спросить… Ты слово клятвенное, данное митрополиту Иоасафу, сдержишь?
– Сдержу, владыка… Как на духу, скажу тебе… Жизнь Ивана, наследника Василиева, мне дорога, как собственная… – Шуйский, почувствовав, что владыка может уловить фальшь в его словах, тут же поправился. – …Нет, пожалуй, даже дороже собственной жизни…
– Своей и чужой жизнью надобно тоже дорожить, не менее государевой… – спокойно наставил князя на путь истины Макарий. – …Пусть уж твои заговоры и мятежи, князь, будут такими же бескровными, как русская победа на окских бродах?..
– Знаешь, владыка?..
– Как владыка Иоасаф молился о победе над неверными у святого образа, так и я буду молиться, чтобы не пролилась понапрасну кровь русская… За государя и за Отечества буду молиться…
«Бессмысленно ему сейчас говорить о сведении Иоасафа с престола, и о его возведения… Какой-то блаженный владыка… А может, такими и должны быть настоящие святые отцы православной церкви? – с уважением к собеседнику подумал Шуйский. – В любом случае, не удивится Макарий, если не из всех епископов ему одному выскажу предпочтение… Как-никак второй раз в жизни свожу и возвожу… Уже надоело… Главное, владыка предупрежден… Артачиться на возведение не будет – о сведении Иоасафа и об уничтожении Бельского Ивана я выразился четко…»
Прощаясь с Макарием Новгородским, Шуйский буркнул:
– Может, благословишь, владыка?..
– Благословлю, князь, если пообещаешь не пролить русской княжеской крови…
– А еще говорил, владыка, что не любишь требовать, жесткие требования превращаешь в мягкие просьбы…
