– Разве это не просьба – не проливать понапрасну русской кровушки?..
«Вот и уйду без благословления… – горько подумал Иван Шуйский. – Умный, добрый муж, этот владыка Макарий… По сердцу он мне пришелся… Быть ему митрополитом Русским и наставником царя-государя… Только чего так сердце щемит от тоски?.. Кровь прольется и много бед сотворится с низложение властителя и митрополита?.. Кто его знает – авось!..»
Как-то кособоко встал под благословение владычье князь Иван, успел даже подумать, что – неровен час – пострадает он когда-нибудь за свою просьбу, исполненное требование…
Возвращаясь из Новгорода думал князь Шуйский о смысле благословения, сакральной сути славословия, которые человек возносит к Создателю, воздавая ему хвалы за Его неизреченную благость: «Благословен Бог Наш всегда ныне и присно…» Вот умный и бесстрашный владыка Макарий благословил его, грешного князя, временщика Ивана Шуйского, пожелал ему успеха, счастья, долголетия, в полной уверенности, что тот не прольет в мятеже в разгар заговора русской крови…
Подумал тревожно Шуйский: «Откуда идет этот странный обычай благословлять людей священниками?… Наверное, он ведет начало из глубокой древности и, вероятно, основывается на том благословении, которое Бог дал нашим прародителям, как о том написано в Книге Бытия… А еще патриархи и цари перед смертью торжественно благословляли своих детей и потомков… А святой Макарий – молодец… Когда надо еретиков жидовствующих бьет, крепко стоит за веру православную, а когда надо, их милует… Вон даже философа Максима Грека в обиду не дал на Соборе, огородил от обвинения тяжкого вождя боярской партии Захарьиных… Почитай, что Максима спас от костра, из огня вызволил… Быть такому владыке митрополитом… Мягкий и твердый он, этот преподобный Макарий, гибкий и жесткий одновременно, а главное, владыка Русь, русских любит со всеми ее иосифлянами и нестяжателями, любит без различия на партии и кланы всех, славный племянник Иосифа Волоцкого… Быть ему одним из лучших, если не лучшим митрополитом Русским… А мне уже это не увидать: сведет он меня в могилу, как я, временщик, сведу с престола его предшественника Иоасафа…»
Случилось то, что должно было случиться, к чему давно готовились заговорщики. Иван Шуйский дал сигнал действовать своим московским клевретам третьего января 1542 года, и послал им в помощь из Владимира сильный конный отряд в триста всадников под началом своего сына Петра. Хитро все устроил коварный владимирский воевода: если бы мятеж не удался, все свалил бы на пылкость своего младшего сына, действовавшего с тайными единомышленниками в Москве на свой страх и риск без согласия с отцом… Он и выехал-то в Москву попозже сына, чтобы не засветиться раньше времени…А когда все удается, тогда уже мятеж не мятежом называется – про это Иван Шуйский хорошо знал с братом Василием Немым…
На худой случай, был готов Иван Шуйский в случае неудачного мятежа нести личную ответственность за посягательство на жизнь властителя-временщика Ивана Бельского. Только и оправдания его, в конце концов, могли показаться более чем весомыми: не собирался же он посягать на безопасность и неприкосновенность престолонаследника Ивана или на изменение в Русском государстве образа правления или порядка наследия престола…
Что-то неладное подозревал правитель Иван Бельский: уж больно много появилось вооруженных людей из Новгорода, Твери… Знал бы точно про отряд в триста сабель из Владимира по его душу, кордоны бы выставил – ни один всадник не проскочил…
«Все под Богом ходим… Хватит, что у нас есть уже один брат-беглец, два брата-беглеца – это уже перебор в боярском семействе…» – такие слова приписывают князю Ивану Бельскому в момент тревоги в Москве, не ожидавшего появления мятежников и не желавшего куда бы то ни было бежать и скрываться… Только, как всегда, все решила скрытость вражеского маневра и полная неожиданность для правителя и его самых близких друзей…
Все оказалось учтено и расписано у заговорщиков до мелочей: к домам правителя и его близких, верных друзей скрытно подходили отряды заговорщиков и врывались, а эти дома, причем даже в набатный колокол на Спасской башне Кремля никто из друзей и союзников Бельских не ударил…
Только когда уже заговорщики, выполняя приказ Ивана Шуйского перво-наперво порешить с правителем, схватили полураздетого, ничего не понимающего князя Ивана Бельского и бросили его в темницу, в Кремле сделалась ужасная тревога. Сразу же схватили и главных соратников главы боярской Думы: сановников Юрия Голицына-Булгака и Ивана Хабарова. Оба – так или иначе – были связаны близкими родственными отношениями со старомосковским родом опального боярина-Гедиминовича, многолетнего главы Думы Ивана Юрьевича Патрикеева, поддерживавшего нестяжательскую еретическую партию и Дмитрия-внука…
