«Убьют, убьют митрополита звери и гады в человеческом образе… не доведут до темницы – кончат владыку…» – от этой мучительной острой мысли что-то внутри Ивана стряслось, в душе перевернулось и он завопил изо всех сил звонким мальчишеским голосом:
– Прочь отсель нелюди!.. Изыдите, демоны!.. Прочь от отца святого!..
Этот вопль государя, как ни странно подействовал… Шуйские приказали новгородцам и детям боярским отвязаться от владыки, оставить его в покое… Мятежники талой грязной водой схлынул в дверь… Растерзанный владыка вслед за ними, даже не оглядываясь на Ивана, – ноги в руки и бежать, куда глаза глядят… «Наверняка побежит от Шуйских в свою лавру Троицкую, где когда-то был настоятелем, игумен… – равнодушно подумал Иван. – …Может, спасется… Какой из него теперь владыка?»
У Ивана раскалывалась голова и щемило сердце – ведь его разбудили и напугали на всю оставшуюся жизнь «не по времени» – за несколько часов до свете, за три или больше… Иван знал, что в эту ночь ему не уснуть… Откуда было ему знать, что сильное душевное потрясение в ночь на третье января не позволит ему уснуть еще несколько ночей подряд и будет являться приступами бессонницы в течение всей жизни… Но и унижения, избиения митрополита Иоасафа буйным мятежникам показалось мало: велели придворным священникам за три часа до рассвета петь заутреню, победно кричали, что они освободили православную церковь от лукавца и предателя веры христианской, очистили престол от скверны… Кричали мятежники возбужденные, что завоеванный духовный престол будет отдан более чистому, более достойном пастырю…В жуткую ночь 3 января 1542 года никто в Москве вместе со своим юным потрясенным государем Иваном не сомкнул глаз… Иван потерянно сидел полуголый на кровати, покачиваясь, как сомнамбула… К нему никто не подходил, он, государь, был никому не нужен…
Уже на рассвете прискакал в мятежную столицу из Владимира сам Иван Шуйский и объявил себя снова правителем государства.
– …Не нужен нам на митрополичьем престоле прислужник Бельских… – под радостные крики победивших мятежников заключил свою речь Шуйский.
Узнав, что митрополита Иоасафа уже на Троицком подворье сумели у толпы отбить игумен лавры и смиловавшийся над владыкой один из главарей-заговорщиков Дмитрий Палецкий – да и то именем святителя Сергия, московского покровителя – Шуйский распорядился: «Низложить, но жизнь сохранить!»
Униженного митрополита Иоасафа низложили и сослали сначала на Белоозеро в Кириллов монастырь; а позже перевели в ту же Троицко-Сергиеву лавру, где он когда-то был архимандритом. Там он вскоре и скончался…
Щенятева заточили в ярославскую темницу, Хабарова – в тверскую. Многих, более мелких приспешников Ивана Бельского рассовали по московским тюрьмам, чтобы не тратиться на дорогу. Самого бывшего правителя Ивана Бельского недолго держали в темнице на Белоозере. Иван Шуйский по согласию с боярами, в тайне от государя и владыки Макария решился умертвить князя Ивана Бельского. По приказу нового правителя три злодея, посланных на Белоозеро удавили мужественного «победителя татар на окских бродах».
Около двух с половиной месяцем после низвержения Иоасафа духовный престол русской православной церкви пустовал. Не то, что Иван Шуйский со своей партией настойчиво искал достойную кандидатуру – сам-то он дано определился, сразу после решающей беседы с Макарием в Новгороде. Дал возможность своим единомышленникам проявить инициативу, выявить их пристрастия и оценки духовной русской жизни. Немного помедлив и потянув время, Иван Шуйский – якобы с общего согласия – все же решил возвести Макария Новгородского.
Макарий был посвящен в митрополиты московские 19 марта 1542 года. На его посвящении присутствовали епископы: Ферафонт Суздальский, Гурий Смоленский, Иона Рязанский, Акакий Тверской, Вассиан Коломенский, Досифей Сарский, Алексий Вологодский…
Вряд ли Иван Шуйский выламывал руки епископам, настаивая на кандидатуре Макария. Цвет русской церкви не нуждался в наставлениях временщика. Нужен был временщику Шуйскому митрополит-иосифлянин, только смекнул князь Иван, что владыка Макарий, пусть и племянник Иосифа Волоцкого, пусть трижды нестяжатель, при царе-государе Иване использует в своей духовной практике все лучшее от стяжателей и нестяжателей…
А пока торжествовали иосифляне-нестяжатели, взявшие сокрушительный реванш у партии Бельских… Боярская Дума при новом правителе осталась не тронутой, брат старого правителя Дмитрий Федорович Бельский, хоть и оплакивал несчастного брата, но по-прежнему сидел на одном из главных думских мест, не оспаривая и не противясь реваншу партии Шуйских. Если правление Ивана Бельского – с его приверженностью идеям нестяжательства – характеризовалось заметной сдержанностью в предоставлении податных привилегий монастырям, то новое правление Ивана Шуйского все тут же перевернуло вверх дном. На радость стяжательской иосифлянской партии Шуйские превратили монастырские дворы в необрочные, резко контрастирующие с посадским оброчным тяглом…
