– Да вразумит нас Господь, братья, Господь Бог Вседержитель, да наведет нас на путь правый… Собрал я вас, братья, чтобы во время затишья во внутренних и внешних делах еще раз поговорить о земельном вопросе…Правительство конюшего Ивана Овчины уже предприняло жесткие меры по ограничения прав православной церкви… Безосновательно и, как мне кажется, без должного согласования с великой княгиней Еленой, правящей именем юного государя-сына, привлекло православное духовенство к несению неподъемных для церкви государственных повинностей… – Владыка возвысил голос и со всей мощью тугих легких выдохнул. – Наконец, правительство не постеснялось, к стыду своему употреблять церковные средства, полученные от пользования монастырями землей, на свои нужды… Надобно положить этому конец… По вопросу земли ни конюший, ни даже правительница не найдут во мне союзника… Никогда не найдут… Я долго, слишком долго шел на компромиссы со властью… Только всему когда-нибудь приходит предел… Вот и моим компромиссам пришел естественный предел… Хватит… По земле духовенству надо выступить единым фронтом… Я хочу выразить общее мнение духовенства по монастырской земле правительнице, которая вызвана мной… – Он осекся и не стал говорить, что вызвана сегодня и в условленное время. Добавил жестко. – У нее нет выбора, она обязана принять наши условию по праву монастырей на землю… Дальше отступать нельзя, братья-иосифляне… Вы обязаны знать одно – у нее, великой княгини Елены при малолетнем государе-сыне Иване, нет и не будет выбора… Слышите, нет у нее выбора… Только один выход, только одно решения – без всякого выбора… Вот как мы поставим вопрос – когда все уже решено, без выбора!
Митрополит знал, что прения по земле затянутся, и во время этих прений он сможет отлучиться для тайной беседы втроем с Еленой Глинской и Семеном Бельским. Потом, по согласованию с боярином Бельским, он оставит их двоих с великой княгиней один на один, с глазу на глаз в одной из палат Чудова монастыря, а сам возвратится к духовенству подвести итоги совета.
Елену Глинскую, бледную, с горящими лихорадочно очами провели в дальнюю палату владыки Даниила. Как вошла в палату, остановилась, тяжело дыша, огляделась.
– Пошто пригласил к себе, владыка? – Негромко, с усмешкой спросила Елена, завидев приближавшихся Даниила и Семена Бельского.
– Добро пожаловать, великая княгиня Елена Васильевна! – подобострастно промолвил боярин.
– Не к тебе я пришла, боярин Семен…Пришла к владыке Даниилу – пусть он и приветствует подобающе… – осадила Бельского Елена.
– Здравствуй, великая княгиня… – выдавил из себя митрополит с серым изможденным лицом и потухшим взором. – …Добро пожаловать…
Бельский обратил внимание на то, что Елена с внутренним содроганием посмотрела на митрополита и даже не подошла к нему для благословения и приложиться к его руке. И еще заметил, что не высказала никакого удивления правительница, завидев его, беглого боярина в митрополичьих покоях, к тому же держалась она с высочайшим достоинством.
– Хорош митрополит… Или твои клятвы и обещания помогать государю и престол укреплять ветром унесло, митрополит Даниил?.. Не ты ли клялся покойному супругу-государю, да и мне лично в присутствие юного сына-государя не водить дружбы с теми, кто присягу порушил, к врагам нашим переметнулся? – Лицо Елены посуровело, в голосе прибавилось металлу. – Ты, митрополит Даниил, обещал веру блюсти православную и престол государев беречь, костьми, если надо лечь, за престол и государя юного…
Грозно звучал голос Елены-правительницы, перстом грозила не беглому боярину, в покоях митрополичьих чуть ли не под ручку с владыкой перед ней объявившегося, а самому владыке бестрепетному, лицом все более и более серевшему от слов гневных матери государя.
– Напрасно ты так, великая княгиня… – тяжело вздохнув, начал митрополит. – Не отказываюсь от своих слов клятвенных, что обязался престол государя беречь и государя юного охранять на престоле державном… – Даниил возвысил голос. – Прокляну всякого… – Он с еле сдерживаемой ненавистью поглядел выразительно на Семена Бельского, а на Елену Глинскую не посмел взглянуть. – …Кто посягнет на престол и на жизнь государя московского… Всякий враг престола московского и государя Ивана да устрашится моего проклятия… Потому и пригласил тебя, великая княгиня Елена Васильевна к себе, что обеспокоен судьбой престола и твоего юного сына-государя…
Елена на несколько мгновений задумалась, смежив веки, о чем-то мучительно раздумывая, а потом в твердой решимости обратилась с неожиданной просьбой к митрополиту:
– Хорошо, я выслушаю его… – Елена брезгливо показала глазами на боярина. – Раз владыка меня вызвал к себе по такому случаю… Буду говорить с Семеном Бельским… – Правительница с иронией прошелестела одними губами. – Даже приму его разумные требования, если будет выполнено одно мое условие…
– Какое условие?.. – выдохнули вопрос одновременно боярин и митрополит.
