– Войска быстро приближаются. Если они разрушат это место, ты окажешься в ловушке или будешь загнана в угол. Кому-то нужно остаться и защитить тебя.
– Ты собираешься защитить меня от целой армии? Вернее, двух армий?
– Боюсь, у нас нет выбора. – Глаза Ишки скользнули мимо меня к болоту. – К тому же… я не уверен, что мы сумеем выдержать контакт с глубинной магией, ведь твоих способностей у нас нет.
Я побледнела. Похоже, Ишке следовало упомянуть о своих сомнениях немного раньше.
– Ты хочешь сказать, что одно прикосновение к этой штуке может нас убить? – По тону Саммерина становилось ясно, что новости ему тоже не понравились.
– Думаю, убить не сможет. А вот навредить… Вполне возможно. Допустим, лишить разума?
Ишка сделал жест, который можно было охарактеризовать только как преувеличенное пожатие плечами, что казалось странным со стороны утонченного шестисотлетнего фейри.
Моим первым порывом было развеять его страхи, но, с другой стороны, я собственными глазами наблюдала, как разрушает Зерита слишком глубокая для него магия. Так что идея о сводящих с ума мощных силах не казалась абсурдной.
Череда грохочущих звуков превратилась в раскаты далекого рева.
– У нас нет времени! – рявкнула я. – Ладно. Пойду одна. Но…
– Ты не пойдешь одна, – возразил Саммерин.
– Нет, пойду. Если эта штука меня искалечит или лишит рассудка, то вы двое сможете… что-то предпринять.
На краткий миг перед глазами встала картина: я – в образе одного из ужасающих созданий Нуры, обезумевшего и уродливого. Я тут же отмахнулась от нее.
– Не будем торговаться. – Я не дала Саммерину времени поспорить и сразу же повернулась к Ишке. – Скажи мне, что искать. Какой-то предмет? Место?
Вопрос вышел до смешного общим. Допустим, я сейчас забреду в болото в поисках чего-то, что должно ощущаться как «источник могущественной магии, способной уничтожить мир». И что потом?
Ишка в отчаянии смотрел на меня, и я раздраженно вздохнула:
– Ты сам не представляешь.
– Не представляю.
Что ж, по крайней мере, он признался, хотя и явно с большой неохотой.
– Ладно. – Я повернулась к туннелю тьмы впереди.
Я боялась и ничего не могла поделать. Это место выглядело… странным, неправильным. Тело протестовало при одной мысли о том, чтобы идти туда, так же как протестуют первобытные инстинкты, если попытаться сунуть руку в пламя.
С другой стороны, я научилась любить огонь.
– Будь осторожна, – сказал Ишка.
– Береги себя, Тисаана. – Лоб Саммерина прорезала складка беспокойства. – Возвращайся, если почувствуешь, что не справляешься. Пока ты жива, мы всегда можем попробовать еще раз. Но если ты умрешь, уже ничего не получится.
Я кивнула, хотя мы оба знали, что я скорее умру там, чем сдамся.
– Скоро увидимся, – сказала я и шагнула во тьму.
Мы с Брайаном шли молча. У меня так сильно болела голова, что я, скорее всего, все равно не услышал бы его слов. Пульсация крови в черепе заглушала даже звуки наших шагов.
Через завесу боли пробивалась единственная мысль: «Я совершил ошибку».
Мы преодолели всего пару миль, когда ремень сумки Брайана зацепился за свисающую ветку дерева и с треском порвался. Брайан пространно выругался и уселся на перевернутое дерево, чтобы попытаться починить сумку. Я молча сел рядом, вертя в руке палку, с которой по дороге рассеянно сдирал кору. Теперь я задумчиво чертил ее кончиком в грязи. Разумеется, выходил все тот же рисунок, что и всегда, – три фигуры в неизменном порядке.
Брайан бросил на меня быстрый взгляд:
– У тебя снова губа кровоточит.
Я коснулся своего лица:
– Ну и ладно.
– Я… шрамов не останется.
Всегда знал, что Вознесенные запретили Брайану извиняться.
– На языке Брайана Фарлиона это значит: «Мне не следовало тебя бить»?
– Ты сам виноват, – ответил брат, хотя тону не хватало убедительности.
Я вздохнул. На самом деле меня не волновало, раскаивается Брайан или нет.
– Так от нас будет больше пользы, – продолжал он с непривычной мягкостью. – Для Ары. В Бесрите мы поможем существеннее.
Я уже сомневался, что меня вообще волнует судьба Ары. Снова молча нарисовал фигуры.
– Мы должны выяснить, где это находится. – Брайан кивнул на мой рисунок. – Возможно, даже отправимся туда, если Бесрит тебе не понравится.
– Это не место, – ответил я и сам удивился подобному заявлению.
Оно соскользнуло с губ невольно, и я резко выпрямился.
Что значит – не место? Ведь рисунок действительно походил на карту, где изображалась группа островов.
– Ты знаешь, что это? – недоуменно спросил Брайан.
– Я…
Чтоб вас, действительно знаю!
Вознесенные, мать вашу!
Дрожащей рукой я поднял палку. Медленно нарисовал линию – длинную, изогнутую, охватывающую все формы, с изящным выступом внизу. Затем еще одну посередине, слегка загнутую по краям.
И наконец, нарисовал еще две фигуры вверху.
Глаза.
Один зеленый – в центре круга слева. Другой серебряный.
Формы не были ни картой – островов или чего-то еще, – ни шифром. Они были границами, где золотистая кожа встречалась с белой.
Из них складывалось лицо – лицо Тисааны.
Каким же я был идиотом!
– Вот дерьмо. – Брайан заглянул через мое плечо. – Ты прав. Это не место.
