Огромные разноцветные глаза встретились с моими. Я стоял достаточно близко, чтобы разглядеть в них каждый оттенок.
– Поедем со мной, – сказал я. – Если я соглашусь, без тебя мне не справиться.
В ответ она усмехнулась:
– Я тебе не нужна.
«Ничего ты не понимаешь, – подумал я. – Ты мне очень, очень нужна».
Но не успел я ответить, как она прижалась ко мне в долгом, глубоком поцелуе.
– Да, – прошептала она, когда наши губы чуть разъединились. – Я пойду с тобой.
Я не смогла отказать Максу. И меня пугало, что это произошло даже без борьбы.
Честно говоря, пока Макс не попросил поехать с ним на Ару, мне даже в голову не приходило, что я могу не поехать. Я так упорно боролась за то, чтобы он снова был рядом, поэтому ни за что на свете не отпустила бы его от себя. Ни за что на свете не позволила бы ему вернуться на Ару, на предавшую его родину, одному.
Только поздно вечером, когда я готовилась к отъезду, желудок завязался узлом. Я собиралась бросить свой народ в такое время, когда он особенно уязвим: Союз Семи Знамен пытался устоять на нетвердых, как у новорожденного олененка, ногах. Мы решили отбыть как можно быстрее – Макс, Саммерин, Брайан и я планировали покинуть Трелл рано утром. Оставалось всего двенадцать часов, чтобы убедиться, что едва образованное государство не рухнет в мое отсутствие.
С безумным видом, сжимая в руках рассыпающуюся охапку бумаг, я навестила Серела и все ему рассказала. Я слушала себя, и в груди клокотал стыд. Закончив, я тут же выпалила:
– Нет, стоит остаться! Нужно остаться.
– Почему? – нахмурился Серел.
– Я нужна Союзу.
– Допустим. Но мы сможем продержаться несколько недель и без тебя. Кроме того, твое решение весьма разумно. Аранцы увидят, что у Макса есть поддержка других народов.
– Я согласилась поехать так быстро, даже не раздумывая, – призналась я, словно каясь в ужасном преступлении. – Я должна была…
– Прекрати.
Серел встал и подошел поближе. Когда свет лампы упал на лицо друга, я поняла, что внимательно его изучаю. Он выглядел чуть лучше, но вокруг глаз по-прежнему залегала синева. Он почти сразу же вернулся к своим обязанностям руководителя и часто улыбался, но все улыбки оставались мимолетными. Я часто замечала, что после заката и перед рассветом в его доме горят огни. Было больно видеть, как он горюет, хотя иного я и не ожидала. Нельзя излечить горе или изгнать его, как вирус. Эта болезнь омрачит всю его оставшуюся жизнь.
«Еще одна причина, почему тебе не следует уезжать», – прошептал жестокий голос в глубине моего сознания.
– Прости! – вырвалось у меня.
– За что ты извиняешься? – Серел накрыл мою руку своей и ласково улыбнулся. – Не извиняйся. Ты не сделала ничего плохого.
– Мне нельзя отдавать предпочтение…
– Отдавать предпочтение кому? Максу? Тисаана, ты его любишь.
Он прав. Боги, как я его люблю! Но меня пугала не сама любовь, меня пугала ее сила. Она сделала меня эгоистичной. Заставила хотеть множество вещей, сама мысль о которых причиняла боль.
– Я сейчас говорю с тобой не как соратник, а как друг. – Серел подтолкнул меня локтем. – Как твой брат. Как… тот, кто потерял свою любовь. Знаешь, что помогло мне выжить в Малакане, когда я находился на волосок от смерти? Я думал о Филиасе и представлял будущее, которое мы обретем, когда я выберусь из города.
От горя, исказившего его лицо, у меня сердце обливалось кровью.
– Зачем мы вообще все это затеяли, если не ради будущего с людьми, которых любим?
Я сжала руку Серела:
– В моей жизни не было места для другой любви, кроме как к своей стране. И только посмотри, как далеко это нас завело.
– Наш народ тоже любит тебя, но он любит тебя как символ. Быть любимым как личность – совсем другое дело. Это самое ценное, что есть на свете. Я люблю тебя такой, какая ты есть, Тисаана. Не как предводителя или спасителя, а как человека. Как подругу, которая глубокой ночью смеялась вместе со мной над глупыми шутками и поддерживала в тяжелые дни… – Серел запнулся и сморщился. – Даже настолько тяжелые, как сейчас. Я хорошо тебя изучил и знаю, что больше всего на свете ты боишься, что из-за своего эгоизма можешь подвести людей, которые на тебя полагаются. – Он слабо улыбнулся. – Как друг, я хочу, чтобы ты обрела будущее с тем, кто тебя любит. А как член Союза, я знаю: ты не подведешь нас, уж точно не потому, что стала слишком счастливой.
В груди у меня так защемило, что я едва решилась открыть рот.
– Иногда любовь выглядит… ненасытной, – выдавила я. – Когда любишь кого-то так сильно.
– Да. – Серел рассмеялся. – Так и есть. Но это не слабость, а наоборот.
Я посмотрела на друга, на луч надежды в его глазах и печаль на лице, и почувствовала, что прямо сейчас испытываю к нему такую же ненасытную любовь.
– Справишься без меня? – тихо спросила я.
Серел поцеловал меня в щеку:
– Со мной все будет в порядке.
