Мы пролежали молча несколько минут, а потом он прошептал:
– Прости меня. За то, как вел себя после… праздника. Я… – Долгий, прерывистый вздох. – Я испугался.
Мне не требовалось спрашивать, чего он испугался. Растворяясь в его пульсе, я прекрасно понимала, почему это так пугает.
– Мне все равно, – ответила я совершенно искренне.
Сейчас он здесь. Его плоть стала частью моей. И я здесь, переплетаюсь с ним так тесно, словно делю тело с другой душой.
Больше мы не разговаривали. Всю ночь до утра я слушала биение его сердца, и впервые с тех пор, как открыла глаза в незнакомом теле, я не чувствовала одиночества совершенно.
– Ну? Что думаешь? – спросил я Тисаану, которая склонилась над рабочим столом в нашем временном жилище.
– Я не знаю, – ответила она, потирая виски. – Не думаю, что будет просто лишить Кадуана трона. И мне не нравится предложение Ишки – посеять разногласия среди своего народа, чтобы расшатать основы. Мне уже доводилось видеть подобное. Но… – Она протяжно выдохнула сквозь зубы. – Но. Он прав: разве у него есть другой выбор?
– Я не доверяю ему. Не думаю, что он справится.
– Да, он вряд ли способен на такое, – согласилась Тисаана. – С другой стороны, сам Ишка, похоже, верит, что все получится, а его умозаключения часто оказывались правильными и помогали нам раньше.
Я вспомнил выражение лица Ишки: отчаяние и сожаление.
– Скорее всего, есть много причин, почему Ишке хочется верить, что сломленное существо может измениться.
Уголок ее рта приподнялся.
– У тебя же получилось.
Я не знал, что ответить, поэтому просто проворчал что-то невразумительное.
– У нас так мало власти над фейри, – продолжала Тисаана. – Мы с трудом понимаем их мотивы. Даже если мы не согласны с планами Ишки, не думаю, что сумеем остановить его. Но Ара…
От одного этого слова меня затошнило.
– Ладно, – вздохнул я. – Давай поговорим об Аре.
Тисаана наконец отложила свои бумаги. Она встала, одарив меня тем пронзительным взглядом, благодаря которому видела все, что я хотел бы от нее скрыть.
– Я действительно считаю, что из тебя получится замечательный король, – тихо сказала она, улыбнувшись уголком рта.
Я усмехнулся:
– Тебе не нужно флиртовать со мной, чтобы затащить в постель. Мы уже давно миновали этот этап в отношениях.
– Я серьезно.
– Я тоже! Прошу тебя, Тисаана, просто подумай хорошенько. Ты можешь представить себе человека, менее подходящего, чем я, для того, чтобы важно вышагивать с короной, прокляни ее Вознесенные, на голове?
Ее лицо помрачнело.
– Мне на ум приходит по крайней мере еще один такой человек.
Справедливо. Я сам напросился.
Подойдя ближе, Тисаана легонько взяла меня за руку:
– Возможно, ты никогда не представлял себя королем. Но ты всегда был лидером, с короной или без нее. Люди, которыми ты командовал во время войны, все еще помнят и поддерживают тебя. И ложь Нуры не смогла уничтожить их уважение.
– А как насчет другой лжи? Их восхищают рассказы о Сарлазае и глупые байки о том, чем я занимался во время войны. Но все это творил не я.
– Отчасти и ты. Так же и со мной. Мои люди тоже видят образ меня, который намного лучше действительности.
– Это совсем другое.
– Почему?
– Потому что ты…
Слова ускользали. «Лучше», – подумал я.
Тисаана озадаченно улыбнулась:
– Твое имя стало легендой из-за сказок и преувеличений? Да, возможно, отчасти, но такова любая легенда. И аранцы будут сражаться не за Максантариуса Фарлиона, легенду. На самом деле они будут сражаться за уважение – то уважение, которое ты заслужил, стоя плечом к плечу с ними. А это заслуга не легенды, а человека.
Она смотрела на меня так, словно действительно верила в свои доводы. Порой одного этого оказывалось достаточно, чтобы заставить поверить в них и меня. Почти.
– Какое это вообще имеет значение? – возразил я. – Разве я стою доверия людей?
Уголки ее рта напряглись.
– Я часто задаю себе этот вопрос.
Я чуть не рассмеялся над ее признанием. Я прекрасно понимал, почему повстанцы доверяют Тисаане. Она отдала им все. Сражалась за них. Слушала их. Превратила их в силу. Конечно, мятежники ее уважали. Были бы полными идиотами, если бы нет.
Возможно, единственным плюсом в том, чтобы занять престол, станет возможность сделать Тисаану королевой.
– Вот что я думаю, – тихо сказала она. – Я думаю, что это рискованный план, и боюсь, что он может не сработать. Но я также думаю – нет, знаю, – что ты будешь хорошим правителем для Ары во времена, когда вокруг творится мало хорошего. Тебе не обязательно править вечно – хотя бы до конца войны. Пока на острове не разберутся с Нурой.
Я вздохнул и прижался лбом к ее лбу. Мне хотелось категорически, не стесняясь в выражениях, отказаться. Вся затея по-прежнему представлялась ужасной. Но вместо этого я произнес:
– Зачем ты так поступаешь со мной?
– Как?
– Заставляешь меня что-то делать. Ты всегда заставляешь меня что-то делать.
Она рассмеялась:
– Война закончится – и больше делать ничего не заставлю.
У меня екнуло сердце. Я редко слышал, чтобы Тисаана заговаривала о будущем. И сейчас от этих слов отчего-то стало легче.
