Остаток вечера я провела, обсуждая с Серелом планы, а затем я наконец оставила его в покое, пошла к Риаше и все пересказала ей. Я передала все необходимые документы и заверила, что она может писать мне в любое время, по любому поводу и я обязательно вернусь, как только смогу. Риаша только кивала во время моих излияний.
А потом я заколебалась, потому что добралась до последнего пункта в своем списке.
– Есть еще кое-что, – наконец сказала я. – Мы надеемся занять аранский трон без кровопролития, особенно с учетом поддержки «Розового зуба».
Лицо Риаши помрачнело при упоминании этого названия, в чем я была с ней полностью солидарна.
– Но возможно, мне понадобятся солдаты, – продолжала я. – Вы придете сражаться на нашей стороне, если потребуется помощь?
Риаша глубоко вздохнула:
– Надо поговорить с остальными.
– Конечно. Но как ты думаешь сама, неофициально?
Она иронично улыбнулась:
– Дитя мое, думаю, наши люди последуют за тобой куда угодно. Я – точно.
Я судорожно сглотнула. Я понимала, что чувствует Макс, – тяжесть такого доверия душила, и все же я дорожила им так, что не передать словами.
– И еще Серел, – добавила я. – Присмотришь за ним, пока меня не будет?
Лицо Риаши стало ласковым.
– Я люблю этого мальчика так же сильно, как любила Филиаса. Конечно, я за ним присмотрю.
Тяжесть на моих плечах немного уменьшилась.
– Спасибо.
– Не за что.
Затем она похлопала меня по руке, взяла бумаги, которые я принесла, и встала:
– Удачи, Тисаана. Иди и постарайся хоть немного исправить этот мир.
Я не ожидала, что расставание окажется таким болезненным. Но когда я стояла у лееров, глядя на раскинувшиеся вдали золотые поля, у меня перехватило горло.
Уже в третий раз я совершала это путешествие.
Первый – как беженка, полумертвая рабыня, ищущая спасения.
Второй – как оружие, рабыня нового хозяина, готовящаяся к сражению в чужой войне.
И наконец, сейчас – как освободительница.
Макс стоял рядом со мной, его рука лежала на моей, наши пальцы привычно переплетались. Мы смотрели, как отдаляется береговая линия Трелла, и по мере того, как далекие очертания Орасьева уменьшались, мне все труднее становилось сдерживать подступающие слезы.
Макс поцеловал меня в висок.
– Спасибо, – прошептал он на теренском. – Для меня много значит, что ты со мной.
Я закрыла глаза, погружаясь в его голос, говорящий на моем родном языке. Почему-то это всегда очень успокаивало.
– Мы вернемся, – пообещал он.
– Я знаю.
Все повелители магии, включая Тисаану, приложили руку к управлению кораблем, что позволило нам очень быстро пересечь водную гладь – за несколько дней, а не недель. Большую часть этого времени я провел, свесившись через леера: меня неудержимо рвало. Я проделывал уже третий рейс через океан, и можно было бы надеяться, что на сей раз морская болезнь обойдет меня стороной, но увы.
Саммерин явно радовался возвращению на Ару – он давно скучал по дому. Даже Брайан отличался нехарактерной для него бодростью, хотя, вполне возможно, он просто увлекся идеей государственного переворота. Я все еще терзался сомнениями по поводу этой идеи. Ишка остался еще на несколько дней в Трелле, но обещал присоединиться к нам уже на Аре, когда придет время действовать.
День прибытия на Ару выдался туманный; серое, мутноватое небо нависало низко. Первыми в поле зрения появились Башни. Когда Тисаана позвала нас с Саммерином, крича, что показались Башни, я ожидал увидеть два привычных столба из серебра и золота, затмевающие все вокруг.
Но от того, что предстало перед моим взглядом, слова комом застряли в горле.
Башни были разрушены. Они все еще стояли и по-прежнему умудрялись выглядеть вызывающе величественно, словно врезаясь в небо. Но когда-то они возвышались нерушимыми колоннами, исчезающими в облаках, а теперь остались обрубки с иззубренными краями, истрепанными, точно рваная ткань.
Всех нас охватило уныние. Очевидное удовольствие Саммерина от мысли о возвращении на Ару сменилось молчаливой озабоченностью. Хвастливая уверенность Брайана превратилась в мрачную грусть. Все мы умом понимали, что направляемся на другой фронт войны, но, увидев разрушенные Башни, с неожиданной четкостью осознали: дела здесь обстоят намного хуже, чем мы представляли.
Когда мы причалили к берегу, нас уже ожидал Ия. В доках царила тишина; моряки на рыбацких лодках, торговых судах и военных кораблях занимались своими делами, но вели себя тихо и сосредоточенно. Никто не обращал внимания на Ию, стоявшего в тумане, как памятник, хотя его белые волосы, кожа и одежда буквально прорезали сумерки. Когда мы спустились на берег, он приветственно вскинул руку:
– Максантариус. Тисаана. Саммерин.
Из-за акцента казалось, что он перебирает наши имена как струны.
– И… боже мой, кого я вижу? Брайан Фарлион? Добро пожаловать домой. Я надеюсь, что ваше путешествие было блаженно безопасным и не богатым на происшествия.
