Слова звучали отрывисто, ему никак не удавалось восстановить дыхание. Он неуклюже выпрямился, все еще прижимая руку к груди:
– Я… Что-то не так…
– Меджка, – выдавила Луия.
Она выглядела так, словно вот-вот разрыдается.
– Этот пьяный дурак, он пытался сделать все в одиночку… пленница…
Меня накрыла волна ужасного предчувствия. Не успела Луия договорить, как Кадуан, пошатываясь, поднялся с кровати.
– Оставайся здесь, – велел он.
Но я все равно встала и тут же едва не завалилась на бок. По ощущениям, пол под ногами накренился, словно сместилась сама ось, держащая мир.
Луия подхватила меня под руку, нахмурив брови:
– Что с тобой? Кадуан!
Она тоже попыталась остановить Кадуана, но тот уже распахнул дверь и едва ли не побежал, спотыкаясь, по коридору. Я последовала за ним, довольно быстро нагнала и взяла под руку, помогая устоять на ногах. Голова кружилась, в ней по-прежнему стоял туман, но, по крайней мере, у меня оставались силы, а вот Кадуан выглядел так, будто сейчас свалится.
Мы быстро шагали по коридорам, и мне даже в голову не пришло спросить, куда мы направляемся, пока Кадуан не упал на колени.
Камера Нуры стояла открытой. Меджка лежал у двери обмякшей, окровавленной грудой, вокруг толпились стражники, пытаясь привести его в чувство.
Камера была пуста.
Меня пронзил холодный страх. Кадуан в ужасе уставился на картину перед нами.
Сверху донесся чей-то одинокий крик, вскоре он перерос в нарастающую разноголосицу. Кадуан встал и захромал по коридору.
– Подожди…
Но он не обращал на меня никакого внимания. Мы взбежали по лестнице к главному входу, самому близкому к городу. Во дворце царил хаос, солдаты, стражники и слуги бросались врассыпную. Кадуан распахнул дверь и наполовину сбежал, наполовину скатился по ступенькам.
Под нами полыхал Эла-Дар. Фейри, которые с высоты выглядели немногим больше муравьев, в беспамятстве метались по улицам. С городских стен доносились крики.
Внутри у меня все онемело.
Тут крики раздались и сзади. Я обернулась.
Несколько стражников прижались с вытаращенными глазами к стене, столкнувшись лицом к лицу с… чем-то… Человеком? Фейри?
Я различила форму вооруженных сил Эла-Дара, заостренные уши и темные волосы. Но движения существа… они казались неправильными, как и пропорции, – все части тела словно находились немного не на месте. Когда существо повернулось к нам, его глаза, черные дыры глубиной в сотни миль, потащили меня вниз, сквозь центр земли.
«Этого быть не должно, не должно, не должно!» – кричали все первобытные инстинкты во мне.
И вдруг я поняла: перед нами – труп.
И весь Эла-Дар наводнен такими же.
За последние шесть месяцев в Эла-Даре прошло столько похорон, что теперь мертвецы потоком затопили город. Кадуан не стал тратить время на размышления и ринулся в творящееся внизу безумие. Казалось, ужас придал ему сил, и теперь он просто бежал, забыв обо всем, кроме цели.
Разрушение и смерть царили повсюду. Мирных жителей разрывали на части их собственные потерянные близкие. Рушились дома, обрывками бумаги крошились каменные стены. Из казарм высыпали солдаты – не готовые к битве, охваченные паникой. Луия выкрикивала приказы, но они тонули в воплях ужаса или боли.
Кадуан не останавливался, я следовала за ним. Судя по всему, мы направлялись к краю дворцовой территории. Нам наперерез бросилось существо, и от простого касания его пальцев на моей коже остались ожоги. Существо схватило Кадуана, но я яростно колола врага до тех пор, пока лицо – можно ли вообще назвать это лицом? – не превратилось в неразличимое, сочащееся черным месиво. Существо отпустило Кадуана и осело на землю – мы смогли выскользнуть из его хватки. Несколько секунд спустя краем глаза я увидела, как чудовище поднимается, но к тому времени мы были уже далеко.
Сквозь деревья показалось круглое каменное строение.
Я сразу узнала его: сюда я пришла той ночью много месяцев назад, когда меня разбудила витавшая в воздухе странная сила. Там я отыскала обессиленного, прислонившегося к стене Кадуана в окружении созданных им теней, и мы вместе вернулись во дворец.
Но сейчас здесь не было теней. Ни одной.
Была только открытая дверь и пустое пространство. Круглый стол тоже опустел. Свет, когда-то пробивавшийся сквозь узор в полу, потускнел, сияние в середине узора и вовсе погасло.
Кадуан тяжело оперся на стол и какое-то время стоял, переводя дыхание.
– Я ничего не понимаю, – выдавила я. – Что происходит…
И только тогда я кое-что заметила. Существо разорвало рубашку на Кадуане в клочья, обнажив грудь и большую часть живота. А вместе с ними и полосы тьмы, похожие на прорастающие сквозь кожу корни.
– Эф, прости.
Кадуан смотрел на меня, и откровенная безысходность в его взгляде пугала гораздо больше, чем все то, чему мы только что стали свидетелями. Это оказалось намного страшнее, чем смотреть в глаза ожившей смерти.
– Прости.
