Я протянул руку сквозь огонь и обхватил ее лицо ладонями, не обращая внимания на боль. В груди все сжалось, и я понял, что люблю эту девочку. Люблю так сильно, что сама возможность ее существования пугает меня.
Проснись, Макс.
– Ты ненастоящая, – прошептал я.
Плач прекратился. Девочка жутковато улыбнулась:
– Пока нет. Но я буду настоящей. И что ты тогда будешь делать?
Защищать тебя. Сражаться за тебя. Любить тебя.
Но пока ты ненастоящая.
Я шагнул мимо нее, и она качнулась ко мне, странное взрослое спокойствие на лице сменилось невинным страхом ребенка – и даже сейчас, в мире грез, ее всхлип пробудил во мне какой-то первобытный инстинкт.
– Не уходи, – плакала она. – Не оставляй меня одну. Не бросай меня.
– Я делаю это ради тебя, – сказал я.
Проснись.
Сон разбился вдребезги. Я открыл глаза. Несколько долгих секунд я слышал только тишину и стук крови в ушах. Я совсем забыл, каким жутким может быть молчание Илизата. Безжалостным. Неестественным. Затем тишину разорвал странный голос, произносящий беззвучные слова: «С возвращением, мой сын пепла».
Шепот Илизата окружал меня зыбким туманом.
«Ты вернул мне недостающие части. Я чувствую их в своих стенах».
Леяры. Мое сознание все еще оставалось затуманенным. Я не мог заставить губы пошевелиться, чтобы выговорить хоть слово.
«Странно… – шелест Илизата казался вздохами камня. – Я думал, ты потерпишь неудачу. Но с другой стороны, ты еще не преодолел неизбежное».
Я наконец прорвался сквозь туман, оставленный наваждением.
– Постой, – начал я.
Но прежде, чем я смог договорить, прежде, чем задал вопросы, на которые отчаянно требовалось получить ответы, голос Илизата затих.
Мгновение спустя раздался звук приближающихся шагов. Меня накрыло волной облегчения, и я начал подниматься с пола.
– Тисаана, я…
Слова «дико рад тебя видеть» застряли в горле. Передо мной стоял король фейри.
Тюрьма была мертвым местом. Я чуть не споткнулась, когда ворвалась в распахнутые двери. На меня разом нахлынули все ужасные воспоминания, отпечатавшиеся в трещинах и резьбе на стенах Илизата. Я вбежала в просторный коридор, и двери сами закрылись за мной. Когда я обернулась, они уже исчезли. Меня охватила паника, я не могла пошевелиться.
Я в белой, белой, белой комнате. Я в ловушке. Я бессильна. Я не могу бороться. Не могу вообще ничего делать. Здесь нет тепла. Нет сердцебиения. Нет дыхания. Нет кожи. Резкие углы не имели ничего общего с формой чужого разума.
Я еще никогда не чувствовала себя такой одинокой.
Стены покачивались, и чудилось, что они говорят со мной.
«Добро пожаловать домой, потерянная душа, – прошептали они. – Твое место всегда было здесь. Ты всегда жила рука об руку со смертью».
Нет. Нет.
Я прижала ладонь к груди и на какое-то ужасное мгновение ничего не почувствовала.
Нет.
Я зажмурилась и подумала об улыбке Кадуана, о вкусе меда и ощущении музыки, вибрирующей в венах. Надавила сильнее. Наконец. Тук-тук, тук-тук. Медленно и слабо. Я вспомнила, что жива и что Кадуан нуждается во мне. Я открыла глаза, перевела дыхание и побежала по коридорам.
Пока я вскакивал, хватал оружие и пятился, король фейри наблюдал за мной с отстраненным интересом. От поспешного движения у меня заныло все тело. Усталость и остатки наваждения еще туманили сознание.
Леяр. Мысль об артефакте вызвала вспышку паники. Все еще пребывая в полной растерянности, я потянулся к отвороту мундира, за которым был надежно спрятан янтарь.
Я тут же отдернул руку, проклиная собственную глупость. Но слишком поздно. Я видел, как взгляд короля фейри проследил за моим движением.
– Рад снова тебя видеть, – сказал он.
Он подошел ближе, держа обнаженный меч наготове. С лезвия на пол капала алая кровь. При виде ее я первым делом подумал о Тисаане, и сердце остановилось. Я молился, чтобы король фейри не нашел ее первым.
Он делал шаг за шагом по направлению ко мне, а в том же темпе я отступал. Таким образом мы делали круг за кругом.
– Мне придется забрать его у тебя, – спокойно сказал Кадуан.
– Все это ошибка.
Что-то странное творилось с его лицом, особенно с глазами. Окружавшая их темнота выходила за рамки обычной усталости. Возможно, мне не стоило попусту тратить слова, пытаясь урезонить его. Но фейри были крупнее людей, сильнее и быстрее, а я уже страдал от ран. Моя магия истощилась настолько, что даже жалкие ее остатки оказались недосягаемы. Даже если понадеяться, что он тоже ранен, мои шансы в рукопашной представлялись невысокими.
Требовалось выиграть время.
– Я знаю, ты тоже это чувствуешь, – сказал я. – Словно что-то ломается. Эта магия слишком опасна, чтобы ее использовать.
– Ты без колебаний использовал ее против моего народа, когда она попала тебе в руки. – Губы короля дернулись.
– Справедливо. Но тогда мы не знали об истинных ее последствиях. Поверь, в наши намерения не входило устроить конец света.
– У меня нет причин тебе верить.
