Такие новости трудно переварить, но в голове уже роились планы. Нужно посоветоваться с Тисааной. Сесри, конечно, еще слишком молода, чтобы править сейчас, – ее вообще не следовало сажать на трон изначально, хотя, конечно, теперь мы знали, что это было сделано намеренно. Но если мы вернем ее домой… затем постепенно восстановим в правах, соберем сенат, способный помогать ей и сдерживать ее…
Я моргнул, прогоняя поток мыслей, и снова посмотрел на Таре:
– Тебе не приходило в голову, что, если бы я хоть отдаленно предполагал занять трон, сообщать мне эту информацию стоило бы в последнюю очередь?
Таре улыбнулся мне:
– Приходило. – И ушел, ничего не добавив.
Компания «Розовый зуб» оставалась в городе достаточно долго, чтобы помочь нам убрать обломки. Через несколько недель наемники ушли. Я расспросил всех до единого встреченных солдат о Брайане, но никто не знал, где мой брат. Воины знали только то, что он послал их сюда.
С одной стороны, я чувствовал благодарность. С одной стороны, я не хотел никогда больше видеть брата.
А с другой – хотел.
Наемники отплыли ранним холодным утром, и вскоре золотые паруса скрылись за горизонтом в предрассветном тумане. Перед отплытием последнего корабля солдат, которого я никогда раньше не видел, сунул мне в руки конверт и ушел, не дав сказать хоть слово.
До поздней ночи я не мог заставить себя открыть его, пока мы не остались вдвоем с Тисааной.
Дальше было нацарапано предложение, так много раз зачеркнутое, что я не мог даже предположить, о чем там говорилось. А затем:
Я перечитал письмо несколько раз, и сердце сжималось все сильнее. Я сам не знал, что именно должен почувствовать.
– Это лучшее, что он может тебе предложить, – прошептала Тисаана после долгих минут молчания. – Дело в нем. Не в тебе.
Я знал, что она права. Брайан пока не готов к тому, чтобы разбираться во всех тонкостях того, что узнал. И, проклятье, имею ли я право винить его за это? Если бы все обернулось по-другому и на его месте оказался я?
– Когда появились те солдаты, я немного надеялся… Я думал…
Я запнулся, не зная, что сказать. Но Тисаана взяла меня за руку и кивнула, как будто все поняла:
– Я знаю. – Она поцеловала меня в плечо, затем положила на него голову. – Но у нас с тобой тоже есть семья.
У нас есть семья.
Такое очевидное заявление, но оно настолько выбило меня из колеи, что все еще эхом отозвалось в голове следующим утром, когда мы вместе с Саммерином, Мофом и Тисааной завтракали перед очередным долгим рабочим днем. Рядом со мной были измотанные, все еще залечивающие раны люди, но они научились существовать в такой гармонии друг с другом. И я понял, что Тисаана права.
У нас есть семья. Я почувствовал себя полнейшим идиотом из-за того, что не заметил этого раньше.
И все же я не мог просто выбросить письмо. Позже, собираясь убрать его в ящик, я перевернул конверт и впервые заметил почтовый штамп на задней стороне. Сарилла.
Я долго смотрел на слово. Несмотря ни на что, я не смог сдержать слабую улыбку, в которой перемешались горечь и радость. Затем убрал письмо и закрыл ящик.
Фейри ушли. Компания «Розовый зуб» ушла. От войска Союза Семи Знамен осталось только несколько отрядов. Столица постепенно возрождалась. Люди находили способы жить дальше.
Однажды утром Саммерин сказал, что намерен вернуться к своей практике. Он залечил травмы, полученные во время войны. Залечил расстройства, раны, сломанные кости. Он много раз заплатил по всем счетам и был готов отправиться домой.
Моф собирался пойти с ним и возобновить обучение, воспользовавшись давним обещанием, которое Саммерин дал ему перед нашим отъездом в Трелл.
Тисаана тепло улыбнулась Саммерину и выразила искреннее одобрение. Мне же удалось выдавить только довольно натянутое поздравление. Даже аппетит пропал. Когда пришло время прощаться, я пожелал другу удачи в возобновлении практики, похлопал по плечу и больше ничего не сказал.
После этого Тисаана странно на меня посмотрела.
– Что? – спросил я. – Он уезжает за две мили отсюда. Чего ты от меня ожидаешь, расставания со слезами на глазах?
Тисаана глянула на меня с прищуром – тот самый взгляд «Я вижу тебя насквозь» – и оставила в покое.
К сожалению, она была права.
