Меня ранили в плечо. Я нанес ответный удар, уклоняясь от выпада. Серп вонзился во что-то твердое, раздался хриплый вскрик.
Я ничего не видел и не мог полагаться на зрение. Вознесенные меня раздери, как много я бы отдал, лишь бы вернуть сейчас магию!
Лошадь заржала, и внезапно я начал падать.
Я выскользнул из седла и сильно ударился о землю. Перекатился, крепко сжимая рукоять серпа, и едва успел отразить нанесенный сверху удар. Лицо залила чья-то кровь.
Я понял, что смотрю снизу вверх на Брайна: брат сидел на лошади, а его меч пронзил шею нападавшего.
– Возьми его топор, – прохрипел Брайан.
И его лошадь медленно повалилась на землю.
Я бросил серп и выхватил топор из застывших рук противника. Мне никогда не нравились топоры как оружие – я двигался намного быстрее, – но, по крайней мере, в остроте им не откажешь.
Я развернулся как раз вовремя, чтобы полоснуть по плечу человека, замахнувшегося на Брайана. Противник закричал; удар получился настолько сильный, что едва не отсек ему руку.
Да, топор подойдет.
Я выиграл Брайану несколько секунд, и тот успел подняться на ноги, чудом разминувшись с копытами перепуганной лошади.
– Давай сюда, – выдохнул я.
Мы заняли позицию для обороны – на земле это было сделать гораздо проще, чем верхом. На зрение полагаться не приходилось, ведь против нас выступали повелители. Так что не оставалось выбора, кроме как прикрывать все уязвимые точки.
Брайан посвятил моим тренировкам целых пятнадцать лет.
Мой сломленный разум осознавал этот факт как-то отстраненно, и только сейчас, в разгар драки, я точно понял, что это означает. А означало это, что его боевой стиль и тактика въелись в мое сознание так же глубоко, как чернила татуировок – в кожу. Вернее, даже глубже: не сомневаюсь, мне бы пришел конец, окажись я здесь без магии один, но вдвоем с Брайаном мы работали так слаженно, что превратились в безотказную машину смерти.
Мы идеально дополняли друг друга. Брайан действовал решительно, с размахом – сплошная мощь, а мои движения были быстрее, легче и точнее, не мешало даже нелюбимое оружие. Мы быстро нашли общий ритм – три моих удара на один его, – прикрывая друг друга в секунды уязвимости.
Мы начали продвигаться через лес, по-прежнему удерживая боевой порядок и отражая атаки.
Брайан еще раз взмахнул мечом, я еще раз парировал – и очередное тело упало на землю. Я наконец позволил себе поверить, что мы можем выбраться из этой переделки.
И тут земля дрогнула. Мы с Брайаном на бегу переглянулись, без слов убеждаясь, что никому не показалось.
Дрожь повторилась, на сей раз сильнее. Я изо всех сил всматривался в темноту, но ничего не видел.
Оно появилось внезапно. От вспышки света, прочертившей на небе дугу, я временно ослеп – отлетел спиной в дерево, проломил кусты и упал на землю.
Все заволокло туманом. Я оказался в другом месте: повсюду цветы, а ноздри обжигает цитрусовый аромат. «Вставай, Ма-окс»…
В какой-то миг почудилось, что я сломал позвоночник: не мог пошевелиться, а когда пытался вдохнуть, в легких клокотало.
ВСТАВАЙ, ВСТАВАЙ, ВСТАВАЙ…
Распахнув глаза, я увидел существо – или чудовище, – настолько ужасающее, что я решил: почудилось.
Тут же заставил себя отскочить в сторону; как раз вовремя, иначе меня бы поразил удар молнии.
Пятясь в тень деревьев, я отчаянно высматривал Брайана.
Существо повернулось, и у меня от отвращения свело живот.
Первое, на что я обратил внимание, – ноги. Четыре длинных тонких отростка, покрытые испещренной венами плотью, белой, как кость. И одни только эти ноги были выше человеческого роста, причем на несколько футов, а суставы их гнулись в обратную сторону.
Ноги сходились в одной точке. И там оказался… человек. Или нечто, что когда-то было человеком. Скорее труп, чем живое существо, раскачивался на белых ногах-ходулях, словно подвешенный. Обнаженное тело, одна рука оторвана по локоть, ступней нет. От горла до таза зияет огромная обожженная рана, которой как будто не дают заживать. Внутри раны пенится белый свет, по краям вспыхивают молнии.
Когда существо, пошатываясь, повернулось, от вида его лица меня парализовало.
Вернее, лицом это было когда-то. Я смог различить очертания черепа, надбровные дуги, пряди длинных грязно-рыжих волос и… заостренные уши?
Глаза представляли собой не что иное, как провалы разорванной плоти, где мерцал тот же белый свет. Вся нижняя часть лица – рот и подбородок – отсутствовала, словно ее отрубили.
Существо устремилось ко мне.
Я прыгнул в кусты и через мгновение ощутил, как монстр приземлился рядом.
Где мой топор? Видимо, выронил, когда потерял сознание, только Вознесенным известно, где он теперь.
Неподалеку я заметил тусклый блеск металла, нырнул за ним – и вдруг спину пронзила острая боль.
Я споткнулся и развернулся. Позади стоял окровавленный солдат с мечом в руке. Проклятье, сколько же их?
Краем глаза я заметил, что чудовище пошатнулось. Оно двигалось странно, как марионетка на слишком длинных нитях.
