Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что мы ходим по кругу.
– Проклятье, что происходит? – спросил я своего спутника. – Вы заботитесь о моем психическом здоровье?
Он бросил на меня практически извиняющийся взгляд и тихо произнес:
– Простите. Я сражался под вашим командованием во время гражданской войны. Лучшего капитана у меня не было.
Я совершенно его не помнил.
– Спасибо.
Я понятия не имел, что еще сказать, прекрасно понимая: его вины здесь нет. Он всего лишь солдат, а приказ есть приказ.
– Вдруг я смогу убедить тебя отпустить меня?
Стражник одарил меня грустной полуулыбкой, и я вздохнул:
– Так и думал, что не получится.
К концу третьего круга я пришел к некоторым догадкам.
Я слышал, как стражники говорили, что придет она. То есть меня использовали как приманку.
Но для кого?
Ощущение времени стерлось. Мы шли, шли и шли. Впрочем, со стороны тюремщиков оказалось крайне любезно хорошенько познакомить меня с планировкой лагеря.
На середине бесконечной прогулки я почувствовал странное покалывание под кожей: в воздухе будто витала невидимая сила, зовущая за собой.
Я резко остановился, вглядываясь в лес, но не увидел ничего, кроме стены и зелени за ней.
– Вперед, – пробормотал стражник и подтолкнул меня в спину.
Через полчаса его сменил мужчина средних лет, одетый в черную форму вместо зеленой, принятой в Ордене Рассвета. Треллианец.
Он молчал до середины второго круга. Но стоило нам переместиться в тихую часть лагеря и скрыться за зданием, как он пригнулся и зашептал мне на ухо по-арански с таким сильным акцентом, что я с трудом разобрал:
– Здесь сейчас мало охраны. Западная сторона ночью пустует. Твой брат в южном здании. Дверь будет открыта.
Затем он схватил меня за руку – так резко, что я даже не понял, что такое оказалось в ладони, пока стражник не подтолкнул меня вперед, продолжая шагать как ни в чем не бывало. Я крепко сжал металлический предмет, а затем осторожно спрятал его в рукаве. Ключ.
Больше стражник не сказал ни слова. Я не имел ни малейшего представления, почему треллианский солдат решил помочь мне сбежать, но в моем положении стоило просто принять подарок судьбы с благодарностью.
В камеру меня вернули только после захода солнца: мы наматывали круги несколько часов. Я сидел во мраке, уставившись на дверь. Довольно быстро я понял, что ключ не от нее – она вообще не открывалась изнутри. Значит, он от камеры Брайана? Или от ворот?
Через несколько часов в кромешной тьме раздался слабый щелчок. Дверь со скрипом отворилась, явив моим глазам пустой коридор.
Я поднялся с пола. Определенно, здесь какая-то ловушка. Не может все оказаться так просто.
Выскользнув из камеры, я бесшумно двинулся вдоль стены. Старался держаться в тени. Охранник говорил правду – сейчас я сам убедился, что в лагере катастрофически не хватает людей. Возможно, ночью приходилось перераспределять силы и отсылать солдат на другие посты. Днем мне бы ни за что не удалось пробраться из одного здания в другое: слишком много солдат вокруг и слишком мало укромных мест. Но сейчас я с легкостью прятался в тенях и редко встречал более двух стражников зараз. Мне удалось проскользнуть мимо всех солдат, расставленных на пути от моей камеры до южного здания. Дверь оказалась запертой, а ключ к ней не подходил, но разбитое окно подсказало путь внутрь, хотя я и ободрал покрытую волдырями кожу о подоконник.
В здании располагались шесть тюремных камер – более открытых и менее защищенных, чем моя. Пять пустых, а в шестой…
– Думал, тебя казнили! – Брайан вскочил, увидев меня.
– Тсс, – прошипел я, подавив желание выпалить что-то вроде: «Я тоже очень рад, что ты жив!» – и завозился с замком его камеры.
– Тут служат одни идиоты, – заявил брат. – Они совершенно не следили за тем, о чем говорили в моем присутствии. Тебя используют как приманку.
– Знаю. – Наконец я справился с замком и толкнул створку. – Не думаю, что у нас много…
– Тебе о чем-нибудь говорит имя Тисаана Витежиц? – нахмурившись, перебил брат.
– Как ты сказал? – Я потрясенно замер.
– Оно кажется знакомым, но не могу вспомнить, где его слышал. Похоже, именно ее они…
Бабах!
Мы оба резко обернулись на звук. Из северной части лагеря раздались крики и непонятный грохот.
Я не мог пошевелиться. Меня накрыло странное ощущение, похожее на то, что не давало покоя во время прогулки, но намного сильнее. Оно подавляло все другие чувства, проникая до мозга костей, и казалось до боли знакомым.
Брайан успел пробежать половину коридора, когда наконец понял, что меня нет рядом.
– Что застрял? Идем!
Я не знал, как ответить на его вопрос, даже если бы на это было время. Но тут дверь в здание распахнулась.
У Нуры имелось передо мной множество преимуществ. За последние месяцы ей удалось значительно расширить свои владения в Трелле, которые теперь простирались далеко за пределами земель, полученных Орденами после падения семьи Миковых. И она не гнушалась держать рабов – от одной мысли об этом у меня до сих пор скручивало живот.
