Он вышел из больницы в среду, а в субботу ему должно было исполниться 75. Но он сумел свое 75-летие провести дома в тесном кругу своих самых близких друзей, которые хорошо помнили этот день. Разумеется, на организацию пышного празднества ни у меня, ни у Эдика не хватило бы никаких сил. Аника заказала вкуснейшие фуршетные тосты и пирожные в прекрасном магазине, я купила фрукты и овощи, Надин испекла именинный торт, и великолепный стол с красивейшей скатертью, купленной нами 20 лет назад в Америке и только однажды использованной, и с грудой роскошных цветов, принесенных Кристиной, ожидал Эдика. А за два часа до торжественного ужина пришел отец Николай и причастил нашего героя. Он очень трогательно с ним разговаривал, и они долго молились. Застолье было скромное, и друзей было человек десять, и то одни приходили, другие уходили. Просто все эти друзья заранее не могли подумать, что Эдик способен будет просидеть за столом несколько часов, поэтому кто-то назначил на этот вечер другие встречи, думая к нам забежать на несколько минут, чтобы его поздравить. Но Эдик просидел за столом четыре часа, пил немного коньяка и чем-то понемногу закусывал, а главное, что за столом велась глубоко проникновенная и содержательная беседа, и ее основными участниками были отец Николай, Эдик, Саша Аккерман. Говорили о вере, ее смысле и значении в жизни, ведь за столом были и православные, и католики, и религиозные иудеи. Я помню, что я заявила отцу Николаю свои опасения по поводу того, что мы с Эдиком не венчаны. Он сказал, что готов нас обвенчать, когда Эдик наберется сил, но он видит нашу любовь и думает, что нас, видимо, давно без него обвенчал Бог. За столом были все время Аника, Кристина, Саша, Галя и Жиль. Отцу Николаю пришлось пораньше уйти так же, как Надин и Фреду Кольман. Юра Коваленко с Таней и семья Ракитиных в полном составе пришли позднее, но была эта высокая нота, которую, может быть, задал отец Николай, а может быть, и само поведение и размышления Эдика, который за две недели до смерти, ощущая ее близкий приход, удивительно целостно, гармонично и в высшей степени достойно переходил в иную жизнь. Очень обидно, что я не запомнила и не записала тут же по памяти этот незабываемый вечер, ибо для его участников он стал символическим застольем. Саша Аккерман сказал, что такой вдохновенной беседы за столом он в своей жизни больше не помнит. Даже участников было 12, правда не единовременно сидевших, и Иуды среди них не наблюдалось. Слишком часто звонил телефон с поздравлениями, все звонки принимала я, ибо Эдику было очень трудно говорить по телефону. Речь его была очень и очень тихой, почти «шепотом», о котором говорил еще Осип Мандельштам, ибо перед смертью люди говорят шепотом. Жалко, что этот его внятный и очень сконцентрированный шепот никто более не услышит.
