Нико выбрал себе цель – рослого боснийца – и направил Муджахида к нему. За секунду до того, как их кони поравнялись, он бросил копье, целясь в грудь противника, и сразу понял, что бросок оказался неудачным. Копье прошло далеко от цели, лишь задев плечо боснийца, и в ту же минуту албанец Титус выпустил копье в свою первую жертву. И выбрал он не Шабуха, а Нико. Древко мелькнуло в воздухе, но Нико успел пригнуться, обхватив Муджахида за шею. Копье пролетело мимо и воткнулось в землю в тот самый момент, когда Муджахид галопом промчался мимо нападавшего. У западного конца стадиона, у самых зрительских рядов, Нико резко остановил коня. Он оказался в каких-то сантиметрах от янычар, но они стояли как вкопанные и даже глазом не моргнули.
Нико повернулся к полю, над которым вздымались густые клубы пыли. Сердце бешено колотилось в груди. Таких раундов будет около дюжины: краткие вспышки на молниеносной скорости, несколько секунд дикой битвы, а затем краткая передышка, пока очищают поле. Когда пыль осела, Нико увидел, что в первом раунде из седла вылетели шестеро пажей. Трое встали на ноги сами и с позором бежали с поля. Трое лежали без сознания, и их быстро унесли санитары. Участники игр бросились подбирать свои копья и передавать их всадникам, оставшимся в седле и готовым к следующей атаке.
Нико посмотрел на ряды красных, увидел, что Шабух и Насрид остались на конях, и с радостью поднял копье вверх. Ощутив привкус крови во рту, он понял, что прикусил губу, и улыбнулся от такой смешной травмы и от восторга, что ему удалось выжить в первом раунде.
Ага дождался наступления тишины – той особой тишины янычар, которая так раздражала тех, кто знал, как легко эта тишина может смениться убийственным хаосом и оглушительными боевыми криками. Лошади фыркали и ржали, били копытами, готовые ринуться в бой. Наконец снова прозвенели колокольчики
Посреди битвы один конь вдруг резко остановился, сбросив всадника на землю. Когда накал страстей немного утих, санитары кинулись, чтобы утащить его с поля, но тут же в панике разбежались, потому что несколько всадников развернули коней и снова ринулись на своих противников, не дожидаясь сигнала аги. Их кони налетели на санитаров, платье одного из них зацепили копыта жеребца, и его отбросило в сторону, словно травинку. Через секунду он с трудом поднялся на ноги, хотя у него горлом шла кровь. Пытаясь справиться с головокружением, он выплюнул зуб и громко расхохотался в унисон с толпой, а потом, словно бы играючи, кинулся выполнять свой долг и вытащил лежавшего без сознания в пыли пажа с поля, схватив его за щиколотки.
Каждый раунд требовал проявления силы, храбрости и хитрости. Насрид смог на лету перехватить копье, размахнулся им, как дубинкой, и бросил в нападавшего, попав ему прямо в лицо и сбив его с коня. Обе стороны аплодировали ему: о таких вещах потом будут слагать легенды. Другой паж на скаку свесился с седла, уворачиваясь от нападения, и его копье попало между передними и задними ногами его собственной лошади. Древко застряло, и лошадь вместе со всадником рухнула на землю с такой силой, что у зрителей захватило дух. Казалось, они оба не переживут такого падения. Через несколько секунд храбрый конь все-таки смог встать и ускакал с поля под одобрительные возгласы толпы. Паж вставал тяжелее, и его приветствовали не так радостно, как коня.
Нико несколько раз использовал свое копье для обороны, держа его посреди древка и отражая удары нападающих. Один удар пришелся ему в бедро, зацепил ногу и щеку, но копье все-таки отскочило в сторону. Нико вскрикнул от боли и чуть не упал, но удержался в седле, пронесся мимо нападавшего, размахнулся копьем, как дубинкой, ударил своего противника в грудь и выбил его из седла. Первая победа! Ему даже не верилось в такую удачу. В конце этого забега он пустил Муджахида по кругу, тот встал на дыбы и забил копытами в воздухе. На лице Нико сияла победная улыбка.
Еще три пробега, потом пять. Звенел
– Я тебя достану, сын Сатаны!
Титус, даже не оглянувшись, рассмеялся в ответ.
