– Кто это? – указывая на старшего, выдававшего себя за посланника герцога Вильгельма, теперь лежащего на земле, зажимая страшную рану на бедре, откуда толчками выплёскивались тёмная артериальная кровь.
Мурена судорожно сглотнул ставший в горле ком.
– Роберт из Орбека, отец Гуго.
– Таннер, что там наш друг Гуго?
– Стонет, падла.
Таннер устало присел, привалившись спиной к дереву, а Одо трясло от осознания того, что только что, они чудом избежали смерти, и что ни один из них даже не ранен. Ведь против них были не поселяне, не умеющие держать меч, и не молодёжь, толком не обученная, а хорошие, матёрые, опытные воины.
– Одо, что там двое других?
Одо, стараясь не шататься и не трястись, пошёл посмотреть на своих недавних противников.
– Один готов, второй доходит. Уже беседует с Богом.
Тот, которого придавил конь, да так не удачно, что поломал ноги и раздавил грудь, действительно умирал, глаза его закатились, он был бледен и весь в поту, а изо рта его шла кровь.
– Тащите всех выживших скотов сюда. Таннер, захвати верёвку.
– Что ты собираешься сделать, Бьёрн де Бриан, – собрав всё своё мужество, спросил Рольф Мурена.
– Я? Я владелец этих мест, хозяин этих земель, и вправе казнить или миловать здесь любого. Герцогский суд и Божественная справедливость на моей стороне. Вы преступники, посягнувшие на жизнь барона Нормандии, владетеля и хозяина этих земель, как я должен поступить с вами?
Бьёрн быстро подобрал лежащий на земле меч Мурены и приставил его к животу, попытавшегося встать Питера Фламандца.
– Лежи гнида тихо, не испытывай судьбу раньше срока.
– Я воин, Бьёрн де Бриан, – тихо начал говорить Мурена, – рыцарь… Позволь умереть мне достойно…
– Достойно? Воин, говоришь, рыцарь?.. Мы преломили один хлеб, сидели за одним столом, ели от одного куска, а ты хотел меня подло убить из засады! Ладно, мой брат, подлец… Жадный, ублюдочный пёс… Ему воздастся, за все грехи и преступления его, но ты, ты, который просит достойной смерти, ещё смеешь называть себя рыцарем?! Червь!
Кровая пелена застилала глаза Бьёрна, а гнев и бешенство туманили разум.
– Ты прав… Я не буду вас убивать… Сегодня я добрый. Одо, Таннер, стащите с них сапоги.
И когда Одо и Таннер навалилившись на тела оставшихся в живых врагов, стащили с них сапоги, Бьёрн, быстрыми и ловками ударами перерезал всем сухожилия на ногах.
– Этой штуке я научился у византийцев. Теперь вы никогда не сможете ходить, а только ползать, как и положено червям. Уходим.
И они оставили их, стонущих, кричащих, плачущих от боли, забрав всё оружие и лошадей.
– Может их действительно надо было просто убить? – ни к кому не обращаясь, проговорил Одо.
Таннер сидел в седле опустив голову, ни на кого не глядя.
А Бьёрн?.. Раскаивался ли он в содеянном?.. Сожалел ли, что так жестоко поступил с врагами? Не знаю. Жестокось не порождает ничего доброго, но такое было время, такие были люди, и может быть, не было у них жалости и сострадания в душе, не было у них привычки рвать на голове волосы, а просто принимать всё так – что сделано, то сделано.
Бьёрн, вновь погружённый в свои печальные думы, размышлял. «Что за проклятие лежит на мне? Почему я нигде не могу быть счастлив? Почему мотаюсь по свету, не находя приюта? Почему даже родной брат захотел меня убить? Чем провинился я перед тобой, Господи?!».
У Жоффруа осталось мало воинов, и двух дозорных из поселян, Бьёрн, несмотря на тишину предрассветных сумерек, скрип снега, кажущуюся свою грузность, снял быстро и бесшумно, просто слегка придушив.
Жоффруа Бриан прекрасно понимал, что слухи о возвращении Бьёрна, а затем и о его исчезновении (а в том, что Бьёрн будет убит и тело его исчезнет, Жоффруа не сомневался), разлетятся быстро и достигнут герцога Вильгельма. А посему, Жоффруа решил заручиться поддержкой сильных мира сего, и нагрузив две телеги припасами и дарами, оставив замок на своего сына, отправился в Кан, ко двору Вильгельма, где у него, среди окружения герцога, было много друзей и сторонников.
Надсадно скрипя, опустился подъёмный мост, отворились ворота, и из замка выехала кавалькада всадников.
Бьёрн, не ожидавший такой удачи, встал на стременах своего коня, и прокричал:
– Жоффруа! Иди сюда, подлец, поговорим!
Жоффруа вздрогнул от этого окрика, как-то сжался и присел в седле. Он было поворотил коня к замку, чтобы скрыться за его стенами, но на узком мосту, забитом всадниками и телегами, это сделать было невозможно. Тогда Жоффруа, дико, испугано закричал:
– Убейте его! Убейте!
А Бьёрн, хотел действительно, просто, поговорить с братом, и задать вопрос – Почему? хотя и знал на него ответ. Но крики Жоффруа, вызвали у него гнев, ненависть и досаду.
Налетевшего на него рыцаря, он, перебросив меч с правой руки в левую, рубанул по шлему и тот стал заваливаться назад. Второго, он сшиб на землю передними копытами коня. Хороший конь, подарок графов Тулузских, Бьёрн сам обучал его!
Одо метнул копьё, и пробил кого-то насквозь. Но атакующего его молодого и красивого нормандца, зятя Жоффруа, Одо пожалел, просто ударом сбросив с седла, и тот полетел в ров.
