– Да, Ваша милость герцог. Его зовут Аргириццо. Весьма опытный и надёжный человек.
– Тогда, слушай. Пускай он, не жалея золота, беря сколько надо у евреев-ростовщиков, начинает снабжать городскую чернь хлебом. Пусть, раздаёт его бесплатно…
– Но, Ваша милость герцог, голод, наш надёжный союзник.
– Не перебивай! Голод… Мне надо город, полный жителями, которые будут прославлять моё имя, а не город, заваленный трупами. Пусть твой Аргириццо, раздавая хлеб, говорит, что герцог Апулии Роберт Отвиль, будет милостив ко всем, если город сдастся добровольно, что не будет в Бари грабежей и насилия, и что всем жителям, сохранят их жизни и имущество.
Ди Патти, выслушав приказ Роберта, кивнул головой.
– Этот грек был беден, и не мог наскрести денег на приданное своим трём дочерям, и посему, решил извлечь доход из их красоты, – нараспев, речитативом, рассказывал историю о Святом Николае Чудотворце Маркус Бриан.
Роберт, хмыкнул, когда представил себе, как этот горе-папаша, отдаёт своих дочерей в проститутки, торгуя их красотой и телами.
– Но Николоай Угодник, узнав об этом, решил помочь девицам. Будучи скромным, он тайком, каждую ночь, подбрасывал всем троим, по кошелю с золотом. А когда он попался, когда его обнаружил отец дочерей, и не зная, как отблагодарить благодателя, распростёрся перед ним ниц, Святой Николай сказал, что не его надо благодарить, а Господа Бога, что всё что он делал, он делал по благости и милости Его. А ещё рассказывают о Святом Николае, как он спас…
Роберт наклонился, кормя свою любимую собаку с руки куском мяса, и тут же, над его головой, в бревенчатую стену вонзился брошенный кем-то в распахнутое окно, дротик.
Роберт, искушённый и опытный, упал на пол. Маркус Бриан, от неожиданности и испуга, едва не обмочил свою рясу. И только Ансальдо ди Патти, сидевший рядом и перебиравший бумаги, громко закричал:
– На помощь! Убивают! Спасайте герцога!
В комнату влетел молодой, двадцатилетний, Эбль де Руси.
– Не бойтесь! Я здесь!
А стражники уже волокли, пойманного и избитого убийцу-неудачника.
– Мне, боятся? Кого? – сказал Роберт, вставая, и отряхивая своё платье от соломы и пыли. – Вот этого, червяка?!
Роберт подошёл, и кулаком поднял голову того, кто пару мгновений до этого хотел его убить.
– Кто тебя послал? Молчишь… Ну, ну, молчи. Я найду способ, развязать тебе язык. Лично.
Роберт уже понял, что если покушение исходит от его близкого окружения, то здесь нельзя довериться никому. Надо самому, лично, провести допрос, и выпытать – кто хочет убить его?
Ди Патти, подошёл, и облачённой в перчатку рукой, с трудом вытащил засевший глубоко в стене дротик.
– Остриё отравлено, глядите, покрыто какой-то чёрной слизью. Любая, малейшая царапина, и… смерть…
Эбль де Руси сглотнул, ставший в горле комок (как бы к нему отнеслись другие предводители нормандцев, если бы в день его стражи, убили бы герцога?), а стражники, покрепче сжали руки покусителя и сильно встряхнули его.
– Во, до чего дошли, чёртовы ублюдки, стремящиеся убить меня. Хрен, вам! Хрен! Я уже пережил столько покушений на свою жизнь… Столько… Сколько, Маркус?
Бриан быстро подсчитал, и заикаясь от непроходящего испуга, выдавил:
– Двенадцать… Это, тринадцатое.
– Во! Тринадцать! Уже тринадцать раз, всякие падлы, вроде тебя, хотели убить меня! Травили, стреляли, подсылали убийц, устраивали покушения! А хрен вам! Я всё ещё жив! И буду жить долго, на страх и погибель, всех своих врагов! Вот вам, а не Роберт Гвискар! Скоты! Ублюдочные твари! Подлые убийцы! Хрен, вам!
Допрос с пристрастием показал, что убийцу подослал катепан Бари Стефан Патеранос. Были выявлены в нормандском лагере и люди, помогавшие ему (к счастью, никого из близкого окружения Роберта). Всех их, Роберт приказал посадить на кол, и выставить возле городской стены, чтобы Патеранос видел, что покушение провалилось, и что ему не на что надеяться.
Ди Патти, тихонько ступая, приблизился к герцогу, который мрачным взором оглядывал стены неприступного Бари.
– Есть сведения, Ваша милость герцог, что Патеранос, послал корабль в Константинополь, просить у императора помощь. И, говорят, что она идёт сюда. Два десятка кораблей, с воинами и припасами.
Роберт склонил голову, размышляя.
– Пошли за Рожером… Пусть мчится сюда, пусть оставит все дела на Сицилии, пусть берёт воинов, всех, кого можно, пусть берёт все корабли, которые ему удалось собрать, и пусть он, не мешкая, идёт сюда. Маркус, – подозвал Роберт Бриана, – в ведь это Николай Чудотворец, спас меня… Тогда в Козенце меня спас, Святой Матфей, а теперь вот, Святой Николай… Его рука… Божья длань… Божья воля, хранит меня. Есть ли мощи Святого Николая Угодника? Где они?
– В городке Мира. Там…
– Мы перезахороним мощи этого великого Святого, спасшего мою жизнь. Его Чудотворные мощи будут храниться здесь, в Бари.
– Византийцы, не отдадут…
– К чёрту, византийцев! Моглила Николая Чудотворца, его мощи, будут здесь, в Бари! Я сказал!
