- Райф, - сказал он несколькими минутами позже, когда Райф стоял у входа в пещеру. - Спи. Там одеяла и миска с водой для твоих ног. Я буду снаружи на уступе, наскребу на небольшой костерок. Утром увидимся. - Быстро двигаясь, Увечный прошел мимо Райфа и оставил его в сумрачной тишине каменной пещеры.
Райф уселся на груду одеял и стянул сапоги. Глядя не слишком внимательно, он погрузил свои ноги в неглубокий тазик с прохладной водой. Обрывки тряпок, которые прилипли к волдырям, отмокали и медленно отходили.
Это был подарок, и Райф принял его. Соорудив из одеял подобие постели, он закрыл глаза и заснул.
Когда он проснулся на следующее утро, было еще темно. Туман, струившийся через вход в пещеру, окутал все поверхности пленкой влаги. Единственная тростниковая лампа горела на каменном полу рядом с постелью Райфа, ее влажный фитиль давал больше дыма, чем света. Райф чувствовал себя окоченевшим, но здоровым. Отдохнувшим и голодным. Он учуял запах жирного мяса, жженых углей, и встал, чтобы разобраться. Его левая щиколотка выдержала вес тела только с легким спазмом протеста, хотя по-всякому выглядела хуже, чем в предыдущие три дня. Синяк стал черно-багровым, а большой палец по какой-то причине начал опухать. Он проигнорировал это. В этом умении он совершенствовался все больше и больше.
Мертворожденный находился на уступе снаружи, скорчившийся над малюсеньким костерком, с красным одеялом, плотно обтянувшим плечи, поджариваясь на расстоянии, на котором коптят колбасу на палочке. Он дрожал и разговаривал сам с собой, повторяя слова: "Погань, погань, погань. В ад, в ад, в ад" усталым голосом, возможно, чтобы не дать себе заснуть. Он не знал, что у входа в пещеру стоял Райф.
Небо прояснилось, и над землями кланов на небо высыпали звезды, и Райф осознал, что первый раз за месяц он видит звезды, на которые можно положиться. Ночи, которые он провел в стране ущелий, были пасмурными. Звездный свет освещал купола Медных Холмов и море тумана, окружившее их. Там находились Потерянный Клан и Дхун. Райф тихо повернулся и шагнул обратно в пещеру.
На этот раз он произвел шума больше, ударившись о бронзовую чашу, в которой находилась вода, и роясь в своем мешке в поисках предметов, которые собирался отдать Мертворожденному.
- Ты встал, ленивец? - раздался ворчливый голос Мертворожденного. - Выходи сюда и присмотри за огнем, пока я вздремну перед выходом.
Райф понимал здешний язык. Посторожить огонь означало просто посторожить. Он пересек уступ и поприветствовал Мертворожденного.
- Что это? - требовательно спросил Увечный, подозрительно уставившись на небольшие пакеты и мешочки, прижатые Райфом к груди.
Райф сел, позволив пакетам свалиться вперед на камни.
- Сыр, мед, финики, миндаль, сливочное масло, курага, чечевица. Хотя это без овечьего творога и трав для чая. Те для Адди.
- Отдай ему и чечевицу, - великодушно посоветовал Мертворожденный, протягивая руку к самому крупному пакету. - Маленькие оранжевые шельмецы заставляют меня пердеть.
Они хорошо позавтракали колбасой, обмакнутой в мед, и орехами, обмакнутыми в растопленное овечье масло. В тот миг, когда Мертворожденный перестал есть, он заснул. Его подбородок упал на грудь, огромные плечи ссутулились, рот приоткрылся, и он захрапел сильно и, как ни странно, мелодично.
Райф пил воду и наблюдал за огнем. Туман отступал, и пламя вспыхивало, когда он пропускал воздух между веточками. Теперь Ров молчал. Легкие проблески темноты на уровне глаз сказали ему, что это выходило тепло. Время шло, и в какой-то момент Райф сунул руку под тунику и вытащил мешочек с молниевым стеклом.
На него было приятно смотреть при свете звезд. Свет, отраженный и преломленный, мерцал в своем существовании. Двигался. Его закругленные грани удобно лежали в руке, как талисман, и когда он держал его, стекло потеплело.
Я ничего не обещаю. Райф одними губами прошептал слова, сказанные им Таллалу. Смущенный их пустотой, он повторил их вслух.
- Я ничего не обещаю.
- Что? Где? - Мертворожденный спросоня взметнулся, его голова с груди подскочила. Струйка слюны стекала по подбородку, когда он осуждающе взглянул на Райфа. - В этом месте человек не может поспать никак и нигде. - Резко встав, он добавил: - Проклятье. Нам лучше пойти.
Они забрали снаряжение и потушили костер и лампу. Когда они карабкались вверх через поселок, поднимающийся из Рва воздух холодил Райфу открытую кожу на шее и лице. Увечные шли и поднимались сквозь тающий туман, закрывая головы от сырости капюшонами, перед ними на длинных шестах покачивались факелы. Мертворожденный приветствовал кое-кого отрывистыми кивками. Остальных он игнорировал. Он был одет в тунику, сшитую из кусков росомашьей шкуры, окаймленную черной кожей, и килт из прямоугольных кусков медвежьей шкуры. Его руки и голени были голыми, хотя они выглядели так, словно их для тепла натерли салом. Он не нес охотничьего лука, но держал одно закаленное метательное копье, пяти футов в длину, заостренное с обоих концов. Он использовал копье как трость, постукивая по краю уступа, когда шел.
