В ошеломленное сознание прорвался голос Друза Огмора.
- Ты будешь проводить здесь ежедневно полдня, выполняя мои задания. Я жду тебя завтра в полдень.
Должно быть, ведун видел часть того, что произошло, понял Брим позже, потому что он стоял все это время у дверей, но он никогда не упоминал об этом, и никогда больше не настаивал, чтобы Брим прикоснулся к камню. Решив, что уж лучше начать, Брим поставил здоровую ногу на лопату и начал разгребать снег. Он помогал в молельне уже семь дней, и это были не те занятия, на которые он рассчитывал. Он думал, что будет изучать тайны и прошлое. Ведь должны же ведуны знать историю кланов? Существовала легенда, что, когда кланы завоевали свои территории у суллов, ведуны водили в бой огромные боевые повозки. Некоторые говорили, что у них внутри были установлены эти самые священные камни. Брим приходил в волнение, просто думая об этом. Как чудесно было бы увидеть это. Почему бы Огмору не рассказать об этом?
Ведун Молочного просто долбил камень. Он проводил большую часть своего времени на стремянке, отделяя резцом куски камня от его северного лика, или за верстаком, сортируя обломки и размалывая их. Иногда он использовал сверло из лука, упирая его в грудь с помощью деревянной плитки, в то время как он дергал его назад и вперед. На задах круглого дома стояла каменная мельница из тех, что можно сдвинуть с места только волами, но Брим еще не видел, чтобы Огмор ее использовал. Когда Брим спросил его об этом, ведун отблагодарил его одним из своих уничтожающих взглядов.
- В Молочном, если нет необходимости, мы не разбрасываемся дыханием богов.
Рассмотрев это заявление позже, Брим решил, что Огмор имел в виду пыль, которую могло раздуть вокруг ветром, если бы кусочки священного камня оказались на земле снаружи. Конечно, Огмор был одержим сбором каждой оставшейся крошки, которая упала на пол молельни. Бриму позволялось подмести, только когда все окна и двери были закрыты, и когда Огмор сверлил одну из поверхностей священного камня, Бриму нужно было обязательно подкладывать снизу лист, чтобы собрать священную пыль.
Была еще одна вещь, о которой он узнал: Не все части камня были равнозначными. Огмор поделил камень Молочного на стороны и плоскости, и использовал различные части для разных целей. Огмор работал большей частью с северной стороной камня, откуда добывал порошок священного камня. Два дня назад, когда пришла весть, что раненый при захвате Дхуна воин Молочного скончался от полученных ран, Огмор взял свой резец, и из юго-восточного ребра вырезал каменный клин размером с сердце. С той стороны в камне было много колчедана, и работать с ним было трудно, и временами, чтобы справиться с металлом, Огмору приходилось использовать плоскогубцы. К тому времени, когда он закончил, у него в руках было что-то красивое и жилистое, подходящее для замены сердца воина.
Вчера Брим наблюдал, как Огмор отбивал меловую дольку от похожего на луковицу южного лика священного камня.
- Клятвенные камни, - ответил он на вопрос.
Все это ничуть не походило на то, чего ждал Брим. Это была напряженная работа, и он падал ночью в постель, ощущая изнеможение и боль в мышцах, его глаза и горло саднило от пыли. Пока Огмор не позволял ему размалывать камень или перебирать фрагменты, только переносить их. Он ухаживал за ним, заботился об инструментах и протирал их маслом, расстилал листы для сбора каменной пыли, колол дрова для кадильниц, протирал верстаки, носил воду с реки, вычищал резервуары для сбора воды и разгребал снег. Натэниэлу разрешалось измельчать и просеивать обломки в лотке, хотя никто и никогда, кроме самого ведуна, не подходил к Молочному камню с резцом.
Брим приостановил расчистку, чтобы оценить свою работу. Пространство вокруг сдвоенных дверей теперь было расчищено на десять футов, и по сторонам снег лежал вполне аккуратными кучами. Вопрос был в том, достаточно ли будет десяти футов? Брим подумал об Огморе, нахмурился, а затем продолжил махать лопатой. Пусть будет еще пять.
Когда он работал, он думал о клановом ведуне, едущем на войну, как на свою работу. Это было бы прекрасно, решил он. Быть способным сражаться и обладать знаниями -- все одновременно.
К тому времени, когда он закончил, он был почти в обмороке. Колени ослабли и тряслись, а мозоль от меча на правой руке распухла до размеров глазного яблока и лопнула. Дверную задвижку он открывал уже мизинцем.
Для перехода от полуденного сияющего снега к теням молельни требовалось какое-то время, так что когда бледное лицо Натэниэла замаячило рядом, Брим был застигнут врасплох.
Тот неприязненно, распространяя изо рта волны тяжелого запаха, поинтересовался:
- Каково ощущать, что твой брат тебя продал?
Брим на него замахнулся. Натэниэл был готов к этому и отскочил. Брим пытался отследить в темном полумраке его силуэт, думая, что заметил движение, и произвел второй сильный удар. Ударив в пустоту, он потерял равновесие, колени не смогли его удержать и предательски подогнулись. Когда он упал, Натэниэл добавил ему по голове.
