Сознавая, что если она будет думать об этом дальше, то от негодования налетит на первого встретившегося ей скарпийца, Рейна успокоилась. Она работала на барабанной зерносушилке, помогая оброчным женщинам ворошить зерно. Это была тяжелая, пыльная работа - перелопачивать зерно, стоя по колено в пшене, и откидывать его, словно снег, на другое место. У некоторых женщин на лицах были льняные повязки, закрывающие нос и рот, чтобы мелкая просяная пыль не попадала в легкие. Рейна поняла, что ей следовало сделать то же самое, потому что в горле запершило, а когда она чихнула в руку, по коже разлетелись комочки зерен. Ворошить зерно было не той работой, к которой она привыкла, но после весточки от Станнига Бида ей нужно было чем-то заняться, чтобы справиться со своим раздражением.
Выходило не слишком удачно, хотя она и получила удовольствие от компании работящих женщин с ферм. Никто из них, включая ее саму, не отметил, что зерно на двенадцать футов не доходило до верхней отметки на окружающей их стене сушилки. Упоминание в разговоре трудностей Черного Града могло испортить легкий дух товарищества.
Рейна оставила женщин с их сыром и пивом. Теперь, после того, как пыль осела, они расположились на зерне, как королевы. Когда она вышла из идеального круга зернового барабана, они помахали на прощание и назвали ее "вождёвой", сокращенно от "вождёвой жены". Рейна почувствовала себя одновременно и польщенной, и обеспокоенной. Это слово стояло к слову "вождь" недопустимо близко.
Зерносушилка примыкала к северо-западной стене круглого дома, и ее главный вход, смотревший на север, находился от земли на высоте второго-третьего этажа. Выйдя в серую стылость полдня, Рейна с минуту постояла на каменной лестничной площадке и пристально посмотрела через сосновые леса Черного Града на безлесные Пустоши. Чернокаменные сосны, похожие на щетки остистые сосны и черные ели под усиливающимся ветром сбрасывали снег. Проложенные между деревьями охотничьи тропки белыми лентами вели на север. Повернув к востоку, она увидела Клин, огромный заросший лесом мыс, который поднимался на гранитных утесах. В его чаще, которая представляла собой мешанину хвойных и лиственных деревьев, снег уже сошел. Просеки были проложены десять лет назад, но новый подрост вымахал так быстро, что, только проезжая по нему, можно было сказать, где заканчивались границы вырубки.
Рейна знала тропинки в лесах -- знала, где клановые мальчишки ставят удочки у рыбных прудов и где плавают, знала тайный зеленый пруд, где девушки клана купались обнаженными и преследовались парнями, знала ложбины, где зрелые женщины ставили свои силки, и знала заросли фруктовых деревьев, где охотники в полном снаряжении могли провести день, поджидая оленей. Когда она приехала сюда из Дрегга, ей было тринадцать. Здесь прошло двадцать лет ее жизни, и, оглядываясь назад, сейчас она не могла бы назвать миг, когда перестала ощущать себя девушкой из Дрегга, а вместо этого почувствовала себя женщиной Черного Града. Не со свадьбы с Дагро, потому что она помнила, что, вдев в волосы тепличные розы, она на грудь, плотно обтянутую кружевами, опустила изящный серебряный медальон со своей долей размолотого камня Дрегга. Может быть, позднее, когда она утвердилась в своей роли жены вождя, втянулась в ритм упорной работы, и завоевала уважение? Хотя нет, если быть честной, ее все еще тянуло назад, часть ее оставалась там. Когда состарюсь и овдовею, то вернусь домой в Дрегг, говорила она себе раньше, и эта мысль приносила ей успокоение. Даже когда на юг из Пустых Земель пришло известие о смерти Дагро, она отгородилась от гибельных вестей, сделав знак розы. Так что нет. Скорее всего, она почувствовала себя в своем сердце черноградкой, когда в мясном погребе произнесла:
Вождем буду я.
Спускаясь по ступеням, Рейна сражалась с ветром, срывавшим с нее голубую шаль. Говорили, что, раз буря закончилась, воздух потеплеет, и снег стает так быстро, что вряд ли вспомнится, что он вообще был. Люди ошиблись. Снег лежал уже пятый день и таять не собирался, а ведь наступала пора весенних посадок.
Понимая, что полдень почти наступил, как это должно было быть, Рейна решила пойти и проверить состояние дел на восточной стене. Будь она проклята, если собиралась бежать на переговоры тут же, словно была подмастерьем в первый день работы! Тропинка, обегавшая круглый дом Града с востока, была расчищена от снега Длинноголовым и его командой. Деревянные ворота огорода были распахнуты, и двое мужчин стояли на больших окруженных стеной грядках, раскапывая то ли землю, то ли снег, то ли все вместе. Рейна им помахала, и они махнули в ответ. Восточная сторона Круглого дома была тем местом, где располагалась большая часть внешних построек -- коровники, сенные амбары, пруды с угрями, хлева, сушилка для хмеля, остатки конюшен и молельни -- и по дороге к строительным лесам Рейна неожиданно встретилась со многими кланниками.
