Горин, явно смягчившись, улыбнулся и пригласил Ольгу Дмитриевну жестом следовать за ним. Она поднялась со скамейки и, обернувшись, бросила на меня вопросительный взгляд.
— Идите, Ольга Дмитриевна, — улыбнулся я ей. — Я сейчас догоню.
Когда они с Гориным скрылись за дверью казармы, я вытащил из кармана скомканное письмо и еще раз прочитал его. Вдумываясь в смысл и эмоции написанного, я понимал, что теперь Владислав, по мере возможностей, будет нам регулярно досаждать. И с этим надо было срочно что-то делать. А начать, конечно же, следовало с весьма серьезного разговора с Леопольдом.
Но все это будет после ужина. Живот, если честно, у меня урчал не меньше, чем у Михаила Андреевича. Я встал со скамейки и быстрым шагом пошел к казарме.
После сытного ужина мы с Ольгой вышли на улицу. На дворе стояла тихая и теплая погода. Уже почти совсем стемнело и по всей усадьбе зажглись фонари.
Ольга, как мне показалось, совсем оправилась от своего нервного состояния. Она смущенно улыбалась, то и дело поглядывая в мою сторону, но при этом держалась от меня на некоторой дистанции.
— Как ужин, Ольга Дмитриевна? Вам понравилось?
— Давно так вкусно не ела, Александр Николаевич. — Она вздохнула полной грудью и счастливо улыбнулась.
— Вот и славно. Позвольте вас проводить до дома? — Я галантно протянул Ольге руку.
— С превеликим удовольствием, ваше сиятельство. — она сделала легкий реверанс и взяла меня под руку.
Беседуя о всяких приятных мелочах, мы с ней неспешно дошли до дверей особняка. Здесь я остановился и, повернувшись к Ольге лицом, заглянул ей в глаза.
— Ну, как ты? Все хорошо? — улыбнувшись, мягко спросил я.
Ольга молча кивнула, не отрывая от меня своего выразительного взгляда. Вдруг в ее глазах промелькнул испуг.
— А как же письмо? Двенадцать часов завтрашнего дня. Это крайний срок. Они что, нападут на нас?
— Не волнуйся, милая. Я все решу, — твердо ответил я. — Тебе нечего бояться.
— Береги себя, хорошо? — Ее голос дрогнул от нахлынувших чувств.
— Со мной все будет хорошо. Можешь не сомневаться.
Я нежно погладил ее щеку, и Ольга тут же прильнула головой к моей руке. Потом она с нескрываемым отчаянием взглянула на меня, отстранилась и, повернувшись к дверям, сказала:
— Пойдем в дом, а то холодно. — И первая вошла внутрь.
Когда я вошел за ней, то увидел только ее быстро удаляющуюся, понурую фигурку.
Я ничего не мог с этим поделать. Не мог догнать ее, остановить, заключить в объятия, насладиться моментом. Мне мешало мое чертово стратегическое мышление и извечный вопрос: «А что дальше?»
Эта новая жизнь, вогнавшая меня в свои жесткие рамки, не давала мне ни единого шанса расслабиться. Да и в прошлой, если честно, происходило примерно то же самое. Может все это мне на роду написано? На веки вечные. Мысль эта начала давить на меня своей безнадегой. Но я тут же ее отбросил. Она лишала сил и желания действовать. А это в моем случае могло легко привести к неожиданному летальному исходу. Поэтому я ограничил ее простым, но действенным принципом: поживем — увидим.
В это время из бокового коридора вышел управляющий. Похоже, что он услышал, как хлопнули двери и поспешил на звук.
— Доброго вечера, ваше сиятельство. — Он поклонился. — Ольга Дмитриевна уже сообщила вам новости?
— Если вы, Тимофей Федорович, про письмо с угрозами, то да. — Я, нахмурившись, посмотрел на управляющего.
— Не только про это, ваше сиятельство. У меня есть нарекания к Леопольду Архиповичу. — В голосе Тимофея Федоровича прозвучало возмущение. — После того, как я имел смелость возмутиться по поводу содержания письма и роли нашего нового дворецкого во всей этой истории, он, ничего не ответив, заперся у себя в комнате и с тех пор полностью меня игнорирует.
— У вас же есть запасной ключ, Тимофей Федорович. — Я удивленно посмотрел на управляющего.
Он немного замялся, опустил глаза, но потом, решительно на меня взглянув, ответил:
— Я ждал вас, ваше сиятельство. Вы его приняли на работу. Вам его и увольнять.
Справедливое замечание. Даже и не поспоришь, усмехнулся я про себя.
— Ну что ж, Тимофей Федорович. Раз уж я здесь, то пойдемте, закроем этот вопрос раз и навсегда. Надеюсь, ключ от его комнаты у вас при себе?
— Да, Александр Николаевич. — И управляющий, достав из кармана связку ключей, направился в тот коридор, из которого недавно вышел.
Пока мы шли по нему, а потом по черной лестнице поднимались на второй этаж, я поинтересовался:
— И давно он заперся у себя?
Тимофей Федорович на ходу глянул на наручные часы и ответил:
— Ровно два часа и сорок шесть минут назад, ваше сиятельство.
В который раз я поразился педантичности и скрупулезности своего управляющего, который, казалось, помнил время всех произошедших за последние несколько дней важных событий с точностью до секунды.
Мы подошли к одной из комнат, расположенных в длинном коридоре, отведенном для проживания слуг. Тимофей Федорович решительно постучался.
— Леопольд Архипович, открывайте! Сейчас же! Иначе я воспользуюсь своим ключом.
