Он замолчал и прислушался. Ответом ему была словно бы издевающаяся тишина. Ни звука не доносилось из-за запертой двери.
— Леопольд Архипович…
Я положил руку на плечо управляющего, и тот, оглянувшись на меня, сразу замолчал.
— Леопольд Архипович, — громко произнес я, — может хватить играть в эти нелепые игры? Ей богу, ведете себя, как ребенок.
Моя реплика также осталась без ответа. Я хмуро взглянул на Тимофея Федоровича и молча кивнул. Управляющий покопался среди ключей, нашел нужный и вставил его в замочную скважину. Однако, получилось это у него не с первого раза. Нетвердая рука выдавала волнение Тимофея Федоровича. И его можно было понять. Когда человек долго не отвечает тебе из-за закрытой двери, в голову начинают лезть всякие нехорошие мысли. Вот и сейчас бедный управляющий явно ожидал увидеть в комнате какую-нибудь устрашающую картину, от которой он на ближайшие несколько ночей напрочь лишится сна.
Ключ медленно повернулся в замке. Раздался громкий щелчок, и скрипучая дверь начала потихоньку отворяться. Управляющий так и застыл на пороге, не в силах толкнуть дальше открывшуюся лишь на небольшую щелку дверь.
— Посторонитесь, Тимофей Федорович. — Я мягко, но настойчиво отодвинул управляющего с дороги, а потом открыл дверь.
Признаться, я впал в легкое замешательство от увиденного. Повернувшись к управляющему, я удивленно посмотрел на него. Тот стоял бледный, как полотно. Его рот, пару раз жадно схватив воздух, попытался выдавить какие-то звуки, но не смог. Тимофей Федорович потерял дар речи и ошарашенно смотрел на то, что казалось ему абсолютно невероятным. Мне даже почудилось, что управляющий пару раз сильно себя ущипнул. Потом он перевел на меня свой изумленный взгляд и растерянно пожал плечами.
В комнате никого не было. Внутренние щеколды на единственном окне были закрыты. А ключ, которым дверь была заперта изнутри, лежал на столе, прижимая сложенный лист бумаги.
— У него был еще один ключ? — Я с подозрением посмотрел на управляющего.
— Никак нет, ваше сиятельство. От всех замков в этом крыле есть только два ключа. И они перед вами, — ответил Тимофей Федорович дрожащим голосом, еще раз показывая свой ключ.
— Мог он сделать дубликат?
— Но это совершенно невозможно, Александр Николаевич. — Управляющий развел руками. — Ключ он получил только сегодня. Никуда из особняка не отлучался. А у нас в доме нет оборудования для изготовления ключей.
Знали бы вы, Тимофей Федорович, — подумал я про себя, — как легко открыть и закрыть дверь без ключа. Но сейчас нет смысла об этом рассказывать. Важно понять, куда все-таки делся Леопольд.
— Эти камеры, они же работают? — и я показал в оба конца коридора.
— Да, ваше сиятельство. Вся информация с них стекается в нашу серверную, которая в подвале, — видимо, уже понимая, к чему я клоню, быстро ответил управляющий.
— Тимофей Федорович, сходите и тщательно просмотрите записи с этих камер. Мне важно знать, выходил ли Леопольд Архипович из своей комнаты. И если да, то куда он делся. А я пока тут получше осмотрюсь.
— Уже бегу, ваше сиятельство! — Управляющий торопливо зашагал по коридору в сторону черной лестницы.
— Да, Тимофей Федорович, — крикнул я ему вслед, — если найдете что-то необычное, сразу сообщите мне. И все записи в интересующий нас промежуток времени скиньте мне на сетевой диск.
— Хорошо, ваше сиятельство, — ответил управляющий и скрылся за дверью, ведущей на лестничную клетку.
Я подошел к столу, отодвинул лежащий сверху ключ и поднял сложенный вчетверо лист бумаги. Развернув его, я прочитал:
'Ваше сиятельство!
Узнав о неразумном поступке Владислава, и справедливо предполагая, что буду за это уволен, я счел за лучшее заранее покинуть ваш дом, чтобы не доставлять вам лишних хлопот.
Но у меня есть для вас предложение. Вещь, про которую я уже упомянул в конце нашего последнего разговора. Речь о перстне шамана. Что-то мне подсказывает, что вы не останетесь равнодушным, если испробуете, как эта вещица работает.
Но, поскольку перстень сейчас принадлежит мне. (Несмотря на утверждение Владислава, я его, как, в общем-то и амулет, не крал, но лишь исполнил волю их бывшего владельца.) Итак, поскольку перстень сейчас можно по праву назвать моим, то мне и решать, что с ним делать дальше.
Я могу подарить его вам, ваше сиятельство. Но только при условии, что вы возьмете меня обратно на работу и больше не будете пытаться уволить изо всяких непредвиденных обстоятельств, не относящихся к моим обязанностям.
Если же вы решите, что перстень этот для вас абсолютно бесполезен, то можете передать его завтра в полдень посланцам Владислава. В этом случае можете просто забыть про мое существование.
Если же вас не устраивает ни один из предложенных мной вариантов, то я, надеясь на вашу честную совесть и доброе имя, прошу вас вернуть перстень мне. И после этого мы больше никогда с вами не увидимся.
Вот мой номер для связи. Позвонить по нему можно будет только один раз.
p. s. Перстень в нижнем ящике стола.
Леопольд.'
В конце записки крупными цифрами был написан номер телефона.
