Та женщина, которую я искал, насколько мне удалось выяснить, потолкавшись среди наемников, прежде была Леди Портией Лией Серизией из Башен Солнечных Ворот, привилегированного района Ара, неподалеку от улицы Монет, где были расположено большинство банкирских домов города. Анклав получил свое название от Солнечных Ворот, одних из главных ворот Ара, хотя до самих ворот было не меньше двух пасангов. А сами эти ворота были названы исходя из того факта, что они регулярно открывались с восходом солнца и закрывались на закате. Многие крупные торговые анклавы находились вблизи стен города, рядом с которыми располагались склады. Это удобно, как для получения товаров, прибывающих в город, так и для их отправки из города. Караваны обычно формируются вне стен. Товары с этих складов, конечно, позже распределяются по рынкам и магазинам, разбросанным всюду по городу, где распродаются в розницу. Можно вкратце пояснить, что Леди Серизия принадлежала к одной из ветвей Серизиев, одной из наиболее старых банковских семей Ара, чье влияние было серьезно подорвано после восстания. Похоже, банкирский дом пошел на сотрудничество с оккупационными силами, активно кредитовал их, пополнив их казну, когда средства, предназначенные для этого, по тем или иным причинам, оказались не в состоянии достичь города. Кроме того, стало известно о скупке большого количества трофеев, включая женщин, для последующей перепродажи в других местах, а также об интригах, приведших к конфискации активов конкурирующего дома. На какое-то время дом Серизиев стал самым богатым и сильным в Аре, но затем произошло восстание. Я подозревал, что Леди Серизия могла быть последним выжившим членом этого дома. Проскрипционные списки — штука серьезная, а гореанское правосудие, и без того склонное быть быстрым и эффективным, в таких вопросах действует с особым усердием. Я не сомневался в том, что многие спекулянты, предатели и прочие коллаборационисты украсили своими телами колья в первые же аны после начала восстания. Свободные женщины принимают участие в коммерческой жизни гореанских государств наравне с мужчинами, владея и руководя компаниями, ссужая монеты, договариваясь о кредитах, организуя караваны, инвестируя капитал, осторожно или рискуя им, в сделках с недвижимостью, путешествиях, предметах потребления, в переводе товаров и капиталов на благоприятные рынки и так далее. Безусловно, большая часть этого делается через агентов-мужчин, поскольку в теории такие проблемы расцениваются ниже достоинства и внимания свободной женщины. Предполагается, что в своем достоинстве и благородстве, она выше таких мелких проблем. Достаточно уже того, что она существует во славе своей свободы, что она настолько отличается от постыдной рабыни, что она добавляет блеск городу и его Домашнему Камню. Считается достаточным, что она может посвятить себя тонким делам вроде посещения театров, песенных конкурсов, чтению поэзии и так далее. По существу, свободную женщину, помимо того, что ее расценивают как бесценное сокровище, кардинально отличающееся от рабыни, которую, словно животное, можно купить за определенное количество монет, считают украшением города, украшением государства. Но многие из них становятся богатыми и влиятельными, а другие терпят неудачу.
Я поднял свечу над следующим матрасом, на этот раз слева, и женщина, теперь, фактически, девка, поскольку она была рабыней, выставила руку перед глазами, прикрывая их от света.
Это была она.
Послышался лязг цепи. Это она приняла первое положение почтения.
— На колени, — приказал я ей, и девушка приняла указанную позу.
Я не думал, что она могла узнать меня в первый же момент.
— Разве тебе не объяснили как вести себя на матрасе, девка? — поинтересовался я.
— Господин? — не поняла она.
— Ты что, не понимаешь значение циновки и цепи? — спросил я. — Заинтересуй меня.
— Я не знаю, как, — прошептала рабыня. — Мое тело перед вами, перед мужчиной, разве этого недостаточно?
Ее слова вызвали у меня невольную улыбку. Какой глупой она все еще оставалась, прямо как сводная женщина! Вот так же они, свободные женщины, думают, что ей не нужно ничто большего для привлечения мужчины, чем быть женщиной. Безусловно, намек на грудь, на соблазнительную ширину бедер под одеждами сокрытия, действительно был привлекателен, и это понятно даже свободным женщинам, в конце концов, хорошо известно, что не все рабыни носили ошейники. Так же и тон голоса, поворот головы, возможно провокационная, поспешная поправка вуали, тем или иным путем вдруг сбившейся, может стать актом, подобным повернутому ножу в животе мужчины.
«Да, — подумал я, — возможно, что не так уж она и не права. То, что женщина — это женщина, так сказать, может быть тысячу раз более чем достаточно».
