Испуг в ее глаз не только не исчез, но стал еще больше. Думаю, что до сих пор возможность ее продажи по-прежнему оставалась для нее не больше чем абстрактной возможностью, а сейчас бывшая Леди Серизия вдруг осознала, что реально могла бы быть куплена и кому-то передана.
— Купить меня? — дрожащим голосом переспросила она.
— Да, — пожал я плечами, — как кайилу или тарска.
— И после этого я буду принадлежать другому?
— Разумеется, — кивнул я.
— Нет, — покачала головой рабыня. — Есть что-то еще, я уверена, и это пугает меня.
Она смотрела на меня, щурясь из-за света свечи, разделявшего нас.
— Что вам надо? — наконец, спросила она.
— Я хочу поговорить с тобой, — объяснил я. — У меня есть вопросы. Мне нужна информация.
— Но я же ничего не знаю, — растерялась девушка. — Что могу знать я, сидящая голой на цепи рабыня.
— Серизии занимали высокое положение в Аре, — сказал я, — весьма близкое к трону. Вы, и другие такие же, должны были предусмотреть побег из города. У вас должны были быть планы на случай восстания. Ты не могла не слышать что-нибудь об этом.
— Господин? — спросила она.
— Ты что-нибудь знаешь о Серемидии? — осведомился я. — Он был одной из самых влиятельных персон в Аре, представителем, если можно так выразиться, Мирона Полемаркоса.
— Думаю, его схватили и посадили на кол, — предположила рабыня.
— Мне об этом ничего неизвестно, — сказал я.
Известие о захвате и казни такого высокопоставленного чиновника, наверняка, распространилось бы и обросло подробностями по дюжинам городов и сотням лагерей.
Рабыня молчала, и я решил уточнить:
— То есть, Ты ничего не слышала об этом?
— Ничего, — подтвердила она.
Также, я думал, что захват личности такой важности будет новостью настолько значительной, что ее заметили бы и еще долго обсуждали у досок информации в городах, шептались бы вокруг походных костров, и она наверняка дошла бы и до далеких северных лесов, но здесь я пока ничего об этом не услышал.
— Не была ли Ты, — поинтересовался я, — как отпрыск Серизиев, вхожа в ближний круг Убары?
— Конечно, нет, Господин, — отпрянула девушка. — Бывало, что Серизиев, успехи которых было тесно связаны с действиями, Коса и Тироса, меня и других, приглашали развлечься в Центральной Башне.
— И какова была природа этих развлечений? — полюбопытствовал я.
— Они были весьма обычны, — пожала она плечами, — для времен оккупации. Изысканные пиршества от щедрости Ара. Пока на улицах некоторые горожане охотились на уртов, чтобы выжить, мы наслаждались самыми тонкими яствами, и богатыми букетами редчайших вин. Самые известные поэты города зачитывали для нас свои оды. Выдающиеся музыканты из тех, которые остались городе, играли для нас. Для нас организовывали спектакли, нанимали акробатов и жонглеров. Бывшие свободные женщины Ара, в ошейниках, но прилично одетые, прислуживали нам за столами. Иногда впускали рабынь, чтобы они танцевали для нас, хотя, вероятно, по большей части для мужчин, офицеров с Тироса и Коса, капитанов наемников, банкиров, таких как Серизии, высоких Торговцев, известных купцов и прочих присутствующих. Одна рабыня, очень красивая, которая была отдана Мирону Полемаркосу, была выставлена несколько раз и вынуждена танцевать перед мужчинами. Она танцевала под плетями, увешенная драгоценностями, браслетами и ожерельями, но полностью раздетая. Ее звали Клавдия.
— Прежде ее именем было Клавдия Тентия Хинрабия, — прокомментировал я, — последняя из Хинрабиев.
Клавдий Тэнтий Хинрабий одно время был администратором Ара, но позже был свергнут. Его место на троне Ара занял Цернус, по существу бывший узурпатором.
— Да, — кивнула рабыня.
Талена относилась к Клавдии как к сопернице, конкурировавшей с ее красотой, которая, как предполагалось, была непревзойденной на всем Горе. Подобные притязания, конечно, абсурдны сами по себе. Гор не испытывает недостатка в красотках. Рынки просто забиты ими. Кто должен оценить и сказать, что эта очень красивая женщина более или, наоборот, менее красива, чем та другая? Безусловно, и Талена, и Клавдия, каждая по-своему, были очень красивыми женщинами. Я подозревал, что враждебность Талены к Клавдии была замешана на политике и тщеславии. Клавдия была дочерью бывшего администратора Ара, а Талена — просто отвергнутой дочерью великого Убара Марленуса, местонахождение которого на тот момент было неизвестно. Ее положение было даровано ей оккупантами, которые сочли целесообразным иметь на троне Ара марионетку. В действительности, притязания Клавдии на высокое положение в Аре имели под собой гораздо более веские основания, чем у самой Талены, которая долгое время, опозоренная и изолированная, фактически являлась пленницей Центральной Башни. Это продолжалось вплоть до того момента, когда Марленус следуя интересам города отправился в свой поход на Волтай, где и пропал без вести, долгое время считаясь погибшим.
