— Убей меня мечом, прежде чем они прибудут за мной, — попросил Лициний. — Мы оба не из пани. От допроса все равно не будет никакой пользы. В конце концов, разве я не пытался убежать? Убей меня, а затем развяжи и убери веревки. Никто не узнает.
— Я боюсь, что несколько человек уже знают, — развел я руками.
Лициний простонал.
— К кресту привязывают туго, — сообщил Таджима. — Трудно даже пошевелиться. Так что уже через короткий промежуток времени в сдавленных мышцах начинаются сильные, даже мучительные боли. К тому же, казненный страдает в течение двух или трех дней, пока не умрет от боли или от обезвоживания. Иногда ему дают немного воды, что муки продлились дольше.
— Меч! Меч! — взмолился Лициний.
— Кол был бы более по-гореански, — сказал я Таджиме.
— Это варварство, — заявил Таджима.
— Верно, — признал я.
— Кроме того, это было бы слишком быстро, — добавил Таджима.
— Ну почему же, — не согласился с ним я, — это может продлиться довольно долгое время.
— Интересно, — заинтересовался Таджима.
— Точно тебе говорю, — заверил его я.
— Меч! — крикнул Лициний.
— Я уже послал за асигару, — развел руками Таджима. — Они заберут пленного, а также отведут Сару в центральный лагерь.
Голая девушка в ошейнике Лорда Нисида, освобожденная от веревок, лежала поблизости. На ее теле по-прежнему оставались пятна тарларионового навоза. Она с трудом перевалилась на бок, встревожено осмотрелась и застонала.
Похоже, действие снотворного понемногу проходило.
Я отметил некоторую активность ее тела еще несколько енов назад.
Обычно эффект порошка Тасса проходит не сразу. Человеку надо, по крайней мере, несколько минут, чтобы начать понимать происходящее. Весьма часто в этот момент может вспыхнуть истерика, пришедший в себя человек может начать бороться и кричать, если ему не заткнули рот. Для женщины весьма обычно прийти в сознание в крепком, рабском мешке, в котором они могут только извиваться, или связанными по рукам и ногам, скажем, на ковре в пустой палатке, или в темноте прикованными цепью к кольцу, вмурованному в пол. Такое пробуждение может быть характерно для земных девушек, доставленных на Гору для невольничьих рынков, поскольку их обычно перевозят в бессознательном состоянии в рабских капсулах, ярусами установленных в трюмах кораблей работорговцев, курсирующих между Землей и Гором. Многие поначалу даже не осознают того, что были куда-то перевезены, будучи усыпленными в своих собственных кроватях, а затем, оставаясь в спящими, доставлены на Гор, чтобы проснуться уже в загонах, иногда от удара плети работорговца.
Сару подтянула руки, уперлась в землю и, немного приподняв тело, посмотрела на меня.
— С возвращением, — сказал я. — Ты снова в лагере, около своего сарая.
Девушка перевела взгляд на Лициния, лежавшего неподалеку от нее. Не думаю, что она поняла, даже в общем, то, что произошло. По-видимому, она подумала, что Лициния перехватили по пути или настигли. Затем она перекатилась на живот головой к нам. Я не знал, была ли она к этому моменту способна стоять на коленях, все же эффект от препарата мог еще оставаться.
— В бурдюке с водой было снотворное, — пояснил я. — Тарн вернулся.
— Ты в порядке? — заботливо спросил Пертинакс.
— Не показывай беспокойство, — бросил я. — Ты что, не знаешь, кто она?
Сару испугано посмотрела меня, но тут же отвела взгляд. Я чувствовал, что она знала, кем она была, даже если Пертинакс, по своей наивности, этого не понимал.
— Наду! — резко скомандовал Таджима.
Девушка быстро, насколько смогла в ее состоянии, поднялась в позу наду, встав на колени, выпрямив спину, подняв голову, прижав ладони к бедрам. Ее взгляд был направлен прямо перед собой.
Красивая поза.
— Расставь колени, — приказал Таджима.
— Нет! — запротестовал Пертинакс.
— Живо! — бросил Таджима.
Блондинка развела колени в стороны.
— Шире! — потребовал Таджима.
В конце концов, она была простой ошейниковой девкой.
Прежняя Мисс Вентворт подчинялась командам Таджимы быстро и послушно. Работники стойл позаботились о том, чтобы она хорошо изучила как следует повиноваться мужчинам.
— Пожалуйста! — сделал попытку протестовать Пертинакс.
— Оставайся, как есть, — велел Таджима.
Рабыня осталась стоять в исправленной наду, как было указано. Это была стандартная форма наду, почти неизменно ожидаемая от особого вида рабыни, от рабыни для удовольствий.
Я понимал, что ей отчаянно хотелось посмотреть на Пертинакса, по любой причине, например, узнать, как он сам мог бы смотреть на нее, стоящую в такой позе. Но девушка не осмеливалась отвести взгляд. В любом случае она знала, что стояла перед ним в наду.
— Чей я пленник? — спросил Лициний.
— Ты — пленник Лорда Нисида, — ответил Таджима.
— Нет, — не согласился в ним я, — Ты — мой пленник.
— Капитан? — опешил Таджима.
— Мой пленник, — повторил я.
— Асигару скоро будут здесь, — предупредил Таджима.
— Сару, насколько я понимаю, — сказал я, — должна быть забрана из стойл. Вот пусть асигару заберут ее и проследят, что она вычищена, а потом отведут к Лорду Нисиде.
— Хорошо, — буркнул Таджима.
