— Естественно, — сердито бросил мужчина. — А потом она пропала, ее веревки и все что мы на нее надели смело в сторону, как и облака над нашими головами, а потом вспыхнул свет, ослепительный, как второй «Тор-ту-Гор», свет, при котором мы даже не могли нормально смотреть, свет, внезапно появившийся и умчавшийся вдаль. И у нас больше не осталось того, с чем можно было торговаться. Нам оставалось только бегство. Многие погибли. Тарны, и наши, и мстителей были смущены и запутаны светом. Некоторые из нас в беспорядке направились на север.
— Вспомнил! — воскликнул я. — Я тебя знаю! Я видел тебя на Площади Тарнов в Аре! Во время оккупации!
— Ты не мог, — заявил он. — Я — скромный тарнсмэн, Анбар из Ара.
— Ты — Серемидий, — констатировал я, — командир Таурентианцев, дворцовой гвардии, заговорщик, предавший вместе с Таленой и другими Домашний Камень Ара!
— Меня разыскивают, — сообщил он. — Но я снова буду стоять высоко в Аре или каком-нибудь другом месте. Объявлена амнистия любому, кто предоставит для наказания фальшивую Убару Талену, бывшую дочь Марленуса из Ара, ныне снова Убара.
— С узурпацией покончено, — усмехнулся я. — Я услышал об этом от других.
— За возвращение Талены в Ар назначена значительная награда, — сказал Серемидий.
— Десять тысяч двойных тарнов золотом, — кивнул я. — Это, конечно, значительно больше чем шесть тысяч.
— Ты не сможешь доставить ее в Ар, — предупредил он. — На перехват выйдут сотни головорезов, жаждущих убить тебя, и получить этот приз.
— А разве Ты не сделаешь того же самого? — осведомился я.
— Я, нет, — заявил Серемидий, — клянусь в этом!
— Чего стоит клятва, — рассмеялся я, — того, кто предал свой Домашний Камень?
— Я готов отдать тебе шесть тысяч золотых тарнов, — крикнул мужчина. — Честно! И я уверен, что смогу доставить ее к некому пункту для переговоров. Со мной здесь сто человек. А Ты не сможешь.
— У меня здесь целая кавалерийская группа, — напомнил я.
— Она не твоя, — усмехнулся Серемидий.
— Только есть одна проблема, — развел я руками, — у меня нет фальшивой Убары.
— Она должна быть у тебя! — закричал он.
— Тем не менее, у меня ее нет, — сказал я.
— Ты лжешь! — крикнул Серемидий.
— Ты действительно думаешь, что я могу создать тьму посреди дня, что я могу схватить женщину и улететь с ней в сверкающем свете?
Конечно, то о чем он рассказал мне, не вызывало у меня никаких вопросов. Такие трюки с отведением глаз и дымом были изобретены еще рыночными шарлатанами, собаку съевшими на создании иллюзий. Сам способ, конечно, указывал на Царствующих Жрецов или на кюров. Дым достаточно просто скрыл похищение, а слепящий свет был защитой, сокрытием, отводом глаз, яркой иллюминацией испускаемой улетающим кораблем. Ни Царствующие Жрецы, ни кюры не особенно стремились рекламировать свои машины. Большие металлические объекты вызывают любопытство и вопросы. Тайна и ужас наоборот. Они имеют тенденцию закрывать любопытство и вопросы. Такая хитрость и маскировка известны и используются в любом обществе.
— Зато Ты в союзе с теми, кто может, — заявил Серемидий. — Я изучал Второе Знание. Для меня не секрет, что не все корабли пенят моря, жидкие дороги. Я знаю, что есть такие, которые как тарны, плавают над горами, которые, словно флот среди облаков, поднимают свои паруса не на жидких дорогах, а в небе, на невидимых дорогах самих ветров.
— Только я ничего не знаю об этом похищении, — признался я.
