По залу проходит движение. Счетчик сходит с ума: десять тысяч, пятнадцать, тут же двадцать пять. Обе соперницы остаются далеко позади. Думаю, они тоже видят цифры. Наконец одна не выдерживает:
– А пусть она скажет, с кем это она там была в машине. Она же сама не рулит, раз слепая. Я думаю то, что она там с парнем была.
Я сжимаю кулаки. Да, в досье этой жабы сказано: «Елена Прекрасная». Чертова косноязычная сволочь. Тимур тем временем лучезарно улыбается:
– Ну что же, я ждал чего-то подобного от наших девочек. Конкуренция – закон джунглей. Что скажешь, Таня?
Я вижу, как по Таниному лицу проходит тень.
– Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос. Что будет, если я не отвечу?
– Вряд ли это понравится нашим телезрителям, – объясняет Тимур. – Падение рейтинга будет видно на счетчике. Ты не видишь, но циферки уже пошли вниз.
– Я не вижу.
– Все равно пусть ответит, – не унимается Елена Прекрасная.
– Хорошо. Мы были с моим другом. И с его другом.
– Одна на двоих? Нормально, триплекс, – веселится вторая девица, по прозвищу Сойка. Мне хочется запустить в нее табуреткой. На это и рассчитаны африканские телешоу, вдруг понимаю я.
У программы должна быть своя драматургия, говорил папа. Не бывает никаких спонтанных находок. Даже непрерывные и немотивированные групповые скандалы на реалити-шоу – забота целой конторы сценаристов. Поскольку все они – приезжие на ипотеке, то и диалоги у них получаются особенно адовыми.
– Точно, припоминаю, – притворно морщит лоб Тимур. – Там же было двое каких-то парней. Один из них был не слишком приветлив. Это и был твой молодой человек?
– Если можно, следующий вопрос. Мне неприятно об этом вспоминать.
Тимур разводит руками. Елена ядовито шипит:
– Стесняюсь спросить – а о чем приятно?
В зале слышны смешки. В уголке экрана крутятся цифры. Танин рейтинг и правда потихоньку уходит в минус.
– И все же сегодня ты здесь, на проекте, – говорит Тимур. – Значит, все это в прошлом, не так ли?
– Да. Это в прошлом.
– Врет, – откликается на это Сойка. – По очкам вижу, брешет. Она и сейчас его ждет с нетерпением. А ну, пусть расскажет, как она с ним трахалась. Как оно вообще? Когда вслепую?
– Д-дерьмо, – шепчу я со своего дивана.
– Девочки, не перегибайте палку, – предупреждает Тимур. – Помните про счетчик.
– Ха, палку! Окей, палку руками не трогаем.
На Танино лицо лучше и не смотреть.
– Хорошо, я попробую объяснить, – говорит она. – Я понимаю, что сценарий нельзя нарушать… просто… мне и правда нужны деньги. Понимаете, после всего… что со мной было… мне стало очень тоскливо возвращаться туда, где я жила раньше… в темноту…
– Это она еще в Мурманске не жила, – вставляет прекрасная Елена, но Тимур грозит ей кулаком: молчи, молчи.
– Был апрель, – продолжает Таня. – Я раскрывала окно, и оттуда пахло весной… под окном катались скейтеры, щелкали своими досками, а мы разговаривали по «Скайпу»… и так целую ночь… такого со мной еще никогда не было. Мама не могла понять, что происходит. Потом он со своим другом заехал за мной на машине… парни ведь больше всего любят катать девушек на машинах, я знаю, я столько раз слышала… Мы поехали через залив. Я даже боялась опустить стекло, такой там был ветер. Мне казалось, весь мир летит нам навстречу, хотя, конечно, было все наоборот… когда не видишь, это особенно страшно… Но мы с ним сидели рядом, и он просто держал меня за руку… и я больше ничего не боялась. Я боялась всего и всех, с десяти лет, наверно… с тех пор как перестала видеть… боялась даже выходить из дома с мамой, в магазин за продуктами… и вдруг страх прошел. Даже следа не осталось. Это было удивительно. Мне хотелось, чтобы мы ехали так долго, долго, вокруг всего города, и он бы просто говорил мне… говорил мне… те слова, что он тогда говорил. Я даже не боялась, что это может закончиться. Но это закончилось.
– Что же случилось? – спрашивает Тимур с интересом.
– Мама устроила скандал. Забрала телефон. Меня больше не выпускали из дома. А Стас… его друг… в тот же день разбился на машине.
Камера скользит по залу. Люди сидят раскрыв рты. Даже девки молчат.
– Он остался жив, – добавляет Таня, словно испугавшись тишины. – Ему только раздробило ноги…
Кажется, я слышу скрип собственных зубов. Тимур как будто тоже слышит.
– А как же твой парень? – спрашивает он. – Он-то куда делся?
Таня отвечает не сразу.
– Он…
Я пробую сглотнуть слюну. Горло почему-то сводит болью.
– Я не знаю, где он, – говорит Таня честно.
Народ в зале дружно вздыхает. Но кто-то и ухмыляется. Счетчик в углу экрана дошел до новых вершин. Пять миллионов голосов за одну бедную девушку, которую кинул любимый.
– Мы тоже не знаем, где он, – загадочно улыбается Тимур. – С тем и уходим на рекламу.
Господи, какой я дурак, приходит мне в голову.