Как вдруг еле слышный скрип раздался в дальнем, темном конце галереи. В полу сама собой приоткрылась деревянная крышка – кажется, там был дворцовый погреб. Дафнис увидел, как что-то высунулось оттуда, зашевелилось и двинулось к нему. Что-то темное, темнее самой тьмы.
– Так вот ты где! – воскликнул Дафнис.
Тихий шелестящий смех был ему ответом. И черный змей появился. Скользя почти неслышно, он разлегся на каменных плитах и внимательно посмотрел на Дафниса. Его желтые глаза светились, взгляд не обещал ничего доброго.
– Да, я здесь, – сказал Оберон. – Запомни этот красивый пейзаж получше. Это последнее, что ты увидишь в жизни.
Дафнис скрипнул зубами. Постарался побороть свой тихий ужас (людям свойственно бояться змей, что бы кто ни говорил). Ненадолго ему это удалось.
– Верни Хлою, – потребовал он. – Проклятый ворюга.
– О да, прямо сейчас, – прошипел Оберон иронически. – Заметь, я даже не спрашиваю, зачем тебе принцесса. Но хотелось бы знать: зачем ты ей? Что ты ей дашь, кроме своего… навязчивого общения?
– Спроси у нее сам, – заявил Дафнис.
– Спрашивал. Ей ничего не нужно. Она счастлива.
– Врешь, чертов гад.
– Не веришь? Тогда скажи, почему же она к тебе не вернулась? Я ведь ее не держу. И уже давно не держу… в своих объятьях… ха-ха.
Голова Дафниса шла кругом. К сожалению, он не знал, каким лукавым бывает раздвоенный змеиный язык.
– Ты никому не нужен, – продолжал Оберон. – Ты бесполезен. Я выставил бы тебя вон, обратно за вашу волшебную дверь, но ты сам понимаешь, что никому не нужен и там. Разве что королеве, которая будет несказанно рада тебя видеть… и с удовольствием велит своим дворовым завершить начатое.
Дафнис поневоле поежился.
– Так что живи пока здесь, – милостиво разрешил Оберон. – Собирай кокосовые орехи. Ничего более питательного не обещаю. Ну а когда ты ослабеешь, мне ничего не останется, как попросту тебя сожрать. Думаю, это станет лучшим выходом.
Змей снова был недалек от истины. Дафнис вспомнил, что он уже который день ничего не ел. Раньше всякие лакомства и другие полезные вещи появлялись в Мечтании как-то сами собой, нежданно, но всегда вовремя. Теперь позаботиться о Дафнисе было некому.
В животе у него заурчало, и он обозлился еще больше.
– Не дождешься, – пообещал он. – Я пока что с ног не валюсь, на это и не надейся, гнилая кишка. А до той поры я уж как-нибудь сам тебя порешу…
