И только самый внимательный слушатель заметил бы – а Дафнис, конечно, не заметил – тайную печаль в этих ее словах.
Откуда-то послышалось лошадиное ржание. Это единорог Нексус вскачь поднялся на гору и гарцевал теперь поодаль, и искры летели из-под его алмазных копыт. В последнее время единорог совсем одичал, вспомнил Дафнис. Он не слушался даже принцессу.
Явился и Сириус. Тот подошел ближе и улегся рядом с Дафнисом. Вид у него был виноватый.
– Наш Дафнис – настоящий герой, – сказал король. – Он, как древний Персей, убил змея – притом единственно возможным способом, через усекновение лживого языка… а надо вам знать, что Оберона иначе не одолеть. Вот уже много лет он досаждал мне, искажая замысел творения, заполняя собой все пространство, которое я не успевал домыслить… проклятый демон лукавства и соблазна… и я уже сам не знал, как его побороть. Хотя решение было все время под боком.
– Так это я ваш ножик в песке откопал? – догадался Дафнис.
– Ясное дело, мой.
Король Ричард приобнял дочку и ее смелого друга, и Дафнису показалось, что десница короля – в кожаной перчатке – как-то слишком уж легковата, хотя и не совсем невесома.
– Но если Оберон тебе мешал, папа, – сказала умненькая Хлоя, – зачем же ты его создал?
– Увы, я даже не помню, создавал ли я его или он всегда был в этом мире… Я же говорил тебе когда-то: даже в самом румяном яблоке есть место омерзительному червяку, и в самом румяном даже скорее всего… Все те долгие годы, что я живу здесь, червь сомнения отравлял мою душу. И ты видела, Хлоя, в кого он вырос…
– Слава богу, уже и не посмотришь, – сказал Дафнис. – Бр-р… Дрянь такая.
– Но, папа, – Хлоя снова взглянула на короля недоверчиво. – Какие у тебя были сомнения – это здесь-то, в Мечтании?
– Снова и снова я пытался понять: станет ли мой подарок счастьем для тебя – или только ужасным соблазном? Я про ключ, Хлоя. Про тот самый ключ от рая. На этом острове сбываются мечты, но он же затягивает, как зыбучий песок, дурманит, как мшистое болото, и все это заставляет усомниться – да и рай ли это вообще? Настанет день, и ты не сможешь вернуться в мир живых.
– Очень надо ей, – пробормотал Дафнис. – Она его даже не видит, этого мира.
– А здесь? Что она видит здесь, на этом острове иллюзий? Льва, единорога? Тень давно умершего отца?
– Меня видит, – сказал Дафнис. – Уже не так мало. Правда, я тут похудел фунтов на десять за последнее время. Жрать-то было нечего.
Король рассмеялся.
