Прожить больше половины жизни (Самарцев был уверен, что уже прожил большую её половину) и ни разу не испытать ничего подобного. Как это она оригинально придумала со стриптизом на столе! А поза «женщина сверху»? А… зеркало? Гм, чёрт, однако… Нет, теоретически Аркадий Маркович знал, конечно, что в сексе количество приёмов не меньше, чем в дзю-до, что сама анатомия органов размножения человека предусматривает несколько вариантов возможного коитуса, и что это нормально – в принципе. Но все эти варианты были «не наши», не годились для советского человека, для которого само слово «секс» означало то же, что и проституция, наркотики, апартеид, гонка вооружений и эксплуатация человека человеком! Про всякие нелепые позы рассказывались анекдоты – ведь ничего, кроме здорового смеха, пробудить они не могли. Чувственность – первый признак деклассирования, деградации и буржуазного перерождения.
Стоп-стоп, налил он ещё, давайте-ка отделим злаки от плевел. Всё же Аркадий Маркович был преподаватель института и учёный, анализ у него был великолепен. Итак, что мы имеем? Надя Берестова – кто же она? Разумеется, она продемонстрировала ему далеко не всё, что она умеет. Её ведь запросто можно и «раком поставить», и в «рот дать». Самарцев с удовольствием и каким-то ожесточением почти вслух произнёс эти фатальные слова, которые никогда не произносил до этого. Запросто… Он вдруг представил себе Надю Берестову в коленно-локтевом положении, с потёками семенной жидкости по всему лицу. Видение было ярким, живым и предельно возбуждающим. Самарцев вдруг ощутил, как «штучка» его снова запросилась в дело. Чёрт возьми, третий раз за один вечер! Ну и дела с ним творятся, дожил, чёрт побери. А ещё утром признавался себе, что стареет. Скорей, наоборот!
Итак, налил он себе ещё полстакана, с Берестовой было всё ясно. Скоро она придёт и они с ней проведут всё оставшееся время в постели. Это очевидно, какой же он был дурак. Потерять столько времени! Гулять часами по парку, чуть ли не читать лекции этой столь ебливой девочке! А вчера? Спал как труп, нет, именно, что не как труп – мёртвые, как говорится, сраму не имут. А тут срам, да ещё какой…
Самарцев схватил сигареты и вновь выскочил на балкон. Ветер с мокрым снегом дул прямо в лицо, не давал прикурить, но он почти не чувствовал ветра. Да, это открытие, открытие им неизвестного материка, terra incognita под названием «Надя Берестова» было невероятно значимым. Чудо, сокровище! Ни в коем случае такое упустить нельзя! Она ходила с ним две недели на операции, и это было необычайно приятно. Демонстрировать своё мастерство этой толковой и хваткой студентке, показывать ей приёмы работы с основными хирургическими инструментами, отвечать на вопросы, видеть, как горят эти серые глаза, доставляло ему массу удовольствия.
Не нравилось только то, что с Ломоносовым она тоже постоянно моется. Уж в этом-то матерщиннике она что нашла? Но ладно, в конце концов, это её дело. Но теперь! Вот она какая, оказывается! Чёрт побери, именно она, как сказал бы киноактёр Олег Ефремов, «лучшая девушка Москвы и Московской области» – так, что ли. Итак, Аркадию Марковичу – нет, вот здесь-то просто Аркадию, с одной стороны, ничего так не хотелось, как снова ощутить тугое и гладкое тело в своих объятиях и пуститься в новый опасный, но захватывающий эксперимент. Сделать с ней это… вернее, снова дать ей сделать это с собой…
Надя отсутствовала уже больше двух часов, и он начинал тревожиться. Обещала ведь твёрдо… Да, какая-то тревога неясно, но ощутимо присутствовала в её отсутствие (Самарцев выпил в одиночку уже 300 мл армянского коньяку, поэтому формулировки теряли отточенность. Зато внутренний монолог набирал силу.)
Человек – биосоциальное существо. Сексуальность сексуальностью. Но как быть с ментальностью, с чувством долга, с самоограничениями члена Коммунистической партии? С этой стороны анализ подсказывал, что Аркадий Маркович, доцент Кафедры госпитальной хирругии, секретарь парторганизации клиники, вступает на очень опасную дорогу. Скользкую дорожку…
Он вернулся в номер, взял бутылку. Она была почти пуста. Самарцев вынул из чемодана новую (запасливость и предусмотрительность были одними из его сильных черт), распечатал, налил как следует.
