…С другой стороны, в Наде Берестовой открывалось что-то глубоко порочное и распущенное, что-то такое, что ни за что не должно было перебрасываться на него. За долгие годы научно-преподавательской работы у него сформировалось безошибочное представление о том, что можно делать и в каких дозах, а чего делать нельзя никогда, ни при каких обстоятельствах. По этим представлениям (которые Аркадий Маркович ни на каком опыте не основывал, которые взялись у него, так сказать, априорно) уединиться в укромном месте с хорошенькой студенткой было непредосудительно. Даже наоборот, этим можно было блеснуть в узком кругу. Да, с точки зрения широкой общественности проводить время с девицей, будучи женатым человеком, заслуживало осуждения. Стало быть, от глаз широкой общественности нужно было прятаться как следует. При надлежащей сноровке это всегда удаётся. Общественности Аркадий Маркович не боялся.
Другое дело – «компетентные органы». В том, что они существуют, что они вездесущи, всепронизывающи и всеведущи, Самарцев был убеждён столь же свято, сколь и априорно. Вот от их орлиного взгляда прятаться бесполезно. Если уж они решат просканировать эту сторону его жизни, то могут вызвать в «инстанции», могут задать вопросы, могут пожурить. Неприятности возможны, они всегда возможны, но отнесутся, уверен был наш герой, с «внутренним пониманием».
Ведь всем ясно, что времяпровождение со студенточкой – простое невинное развлечение, к ядру личности доцента никакого отношения не имеющее. Так сказать, праздник плоти… если посмотреть с марксистской точки, то плоть – это материя. Материя первична. Но вот увлечься серьёзно студенткой – совсем иное, нематериальное вовсе. Солидный взрослый человек, семейный, образец подражания для юношества – и вдруг кувыркается, резвится в постели с одной из представительниц этого самого юношества! И то, чем именно они там занимаются, то, о чём столь сладко замечталось сейчас Аркадию Марковичу – отклонение от нормы, вывих, имеющий определённое название – «сексуальные» извращения. «Перверсии», говоря научно. Вот и думай тогда о возможных последствиях.
Одно дело – банальная «бытовуха», все мы – люди, et nihil humanum… а извращения – это посерьёзнее. За них, кажется, и статья имеется… Чёрт, не благоразумнее ли разорвать, пока не поздно? Кто знает эту Надю- она полна сюрпризов, как ящик Пандоры. Ведь стоит ей проболтаться каким-нибудь подружкам, хоть вот этой, Винниченко, и об их бурном романе будет завтра же знать весь институт. А если Берестова сама связана с компетентными органами?!
При этой мысли Самарцев вскочил и заходил по комнате, налил, выпил. Да нет, не может быть. Возможность такой связи есть, есть – пусть и невольная. Но так дело оставлять нельзя. Девочку надо просто взять под контроль, и тем самым максимально себя обезопасить. Потребует усилий, растраты влияния, может, даже денег. Но дело того стоит. Стоит, чёрт возьми.
(Советская пресса, ноябрь 1986 года)
Надя сходила на ужин, поела плотненько. Вся столовая была полна-полнёшенька весёлыми отдыхающими. За каждым столом уже сформировалась компания «своих в доску» людей, сидели вперемешку мужчины и женщины. Везде шумели, гомонили громче, чем обычно, смеялись дружно то там, то здесь, то все вместе. Народ был весь возбуждён приятно, и музыка, гремевшая на весь спортзал, передавалась сюда через вынесенные двухсотваттные колонки. Это добавляло веселья.
Сразу после ужина начиналась дискотека с сауной и все причитающиеся к ним ночные похождения. Вечер был последний, и отдыхающие намерены были сделать всё, чтобы он запомнился надолго. Спиртное в открытую стояло на столах, многие курили прямо здесь не прячась.
